Кнут Гамсун «Голод»

...и даже пуговицы с её платья смотрят на меня, словно испуганные глаза.

...от окна к тротуару несутся мысли, но мы не вымолвили ни слова.

Хоть у этого огрызка карандаша и жалкий вид, благодаря ему я стал тем, что я есть, нашёл, так сказать, своё место в жизни...

Осенняя пора, карнавал тления; кроваво-красные лепестки роз обрели воспалённый, небывалый отлив.
Я сам чувствовал себя словно червь, гибнущий среди этого готового погрузиться в спячку мира.

Но ни единого звука не вырывается у меня; мой смех безмолвен, он подобен затаенному рыданию...

Все тот же мрак окружал меня, все та же бездонная вечность, сквозь которую не могла пробиться моя мысль.

...ныне, и присно, и во веки веков я говорю тебе: прощай. Я умолкаю, и отворачиваюсь от тебя, и пойду дальше своей дорогой...
Тишина.

Ах, все это книжные разглагольствования, даже в своём ничтожестве я стараюсь выражаться красиво.

Я полагаю, можно иметь чувствительное сердце, даже не будучи сумасшедшим; есть натуры, которые отзываются на всякую мелочь, их можно убить одним резким словом. И я намекнул, что у меня именно такая натура.