Всегда интересовало, как парламенты принимают чрезвычайные законы, по которым их членов лишают реальных полномочий (например, обсуждать вопросы, консультировать исполнительную власть опираясь на свои собственные компетенции, а не на ее желания, вносить разные по направлению законы), а потом и репрессируют. Механизм очень простой. Если я проголосую «против», меня репрессируют сейчас. Если проголосую «за», может быть, репрессируют в будущем, а может быть и нет. Через это окно между «сейчас» и «может быть, потом, или вообще нет» государственные институты сами себя втаскивают в режим, жертвами которого становятся на законных основаниях, приняв соответсвующие законы. В принципе это воронка подчинения государственного аппарата даже такому государству, в котором этот аппарат сомневается. Репрессии против отдельных членов номенклатуры не распугивают остальных, а наоборот заставляют держаться ближе к властному центру в (иррациональной) надежде, что начнут с тех, кто ближе к краям, да там и остановятся. Поэтому чрезвычайные ситуации и ужесточения правил вызывают не раскол элит, о котором часто говорят применительно к автократиям, а шок элит. Шок элит работает не на ослабление, а на усиление режима.