Петрович снова лежал на тропинке без дела. Ну, как без дела… Просто лежал в луже, подставив бок игривому весеннему ветерку, и никого не трогал. Всё бы хорошо, но именно по средам на меня нападает весьма «трогательное» настроение, и я с важным видом занёс лапу над Петровичем... Для тех, кто не в курсе, Петрович — это мой самый любимый камень. Есть в усадьбе и другие «петровичи», поменьше и, возможно, даже посимпатичнее, но преданное медвежье сердце🤎 давно и прочно отдано именно этому — самому первому и такому родному. Первое прикосновение к верному другу было робким, едва касаясь кончиками побелевших за зиму когтей. Аккуратно покачав Петровича на волнах, я наложил на него лапу и приложил всю силу пышности. Камень натужно крякнул и ушёл под воду, а по луже, в которой, как в Зазеркалье, отражались бегущие по небу облака, пошла широкая рябь. «Хлюп-хлюп-хлюп», — хлюпал носом Петрович. «Цок-цок-цок», — цокали мои «вилочки» по белоснежному круглому боку. «Бум-бум-бум», — разносилось по всей усадьбе, пока я тщательно отмывал в луже и без того чистого Петровича. Эта шумная игра двух давнишних друзей могла бы длиться часами, если бы не время подоспевшего обеда. Я нехотя помог Петровичу выбраться из лужи, уверенно подсадив его на берег мощной лапой, нежно похлопал на прощание по мокрой «лысине» и уверенной походкой покосолапил в сторону столовой. «Пронесло!🌚» — выдохнул Петрович и подставил влажный бок тёплому ветру.