Другая сторона медали — продуктовая локализация, где ситуация полностью обратна игровой. Тот самый UX в программном продукте играет важнейшую роль: конкуренция на рынке приложений и сервисов настолько высока, что любой лишний пиксель, свисающий с иконки в набросанном в фигме флэт-дизайне, может стать для пользователя поводом устроить истерику в отзывах и влепить одну звезду в Play Маркете. Текста в продукте всегда очень мало, но каждая буква в нем крайне важна — push-уведомление может обрезаться на полуслове на экране iPhone mini, выверенная до пикселя табличка поедет, как только содержимое ячейки вместо одной строки расползется на две, в новостной рассылке для вьетнамского рынка ссылка для покупки подписки будет вести на страницу на бенгальском, потому что палец соскользнул и вместо VN получилось BN... Ценность локализации (в частности, с русского на английский) как инструмента для завоевания нового рынка понимают все — но очевидное несоответствие объективного объема работы ее стоимости делает трудоустройство в продукт совершенно зубодробительной процедурой на всех этапах от отправки резюме до проверки тех самых рассылок. Переводчика, как правило, пытаются нанимать в продукт так же, как любого линейного сотрудника, покупая 40 часов его жизни в неделю за... и вот в момент "за" начинаются проблемы. Убийственно низкие расценки локализационных компаний, обусловленные именно высоким уровнем автоматизации и крайне узкой специализацией каждого отдельно взятого специалиста, брать за ориентир не получается, потому что сумма выйдет даже меньше прожиточного минимума, и за эти деньги проще сторожем пойти; соблазнившись же этими расценками, клиент с весьма высокой вероятностью получит перевод лишь чуть приятнее машинного. В итоге на работу переводчика в продукте ставят усредненный прайс в усредненную же тысячу долларов, как для любого обслуживающего персонала низшего звена. За эту тысячу долларов клиент желает, чтобы результаты работы его с трудом переманенных из другого такого же продукта программистов за пять тысяч долларов хотя бы не испортили, и эйчары начинают применять тот же подход, что и при найме линейного сотрудника со всеми сопутствующими танцами: на прошлой неделе, например, мне предложили написать тестовое задание ручкой на бумаге, перерисовав скриншоты и список функций с буллет-пойнтами. После трудоустройства мне предстояло бы участвовать в созвонах дважды в день и отслеживать свои восемь часов по трекеру со снимками рабочего стола. Насчет снимков с вебкамеры я уточнять не стала, но она на моем пять раз перебранном и проапгрейженном ноутбуке в любом случае не работает, лол. При этом, как я уже не раз писала, объективной работы в продукте набирается дай боже часов десять, а чаще всего меньше, если она организована через нормальные инструменты, а люди, которые тексты на перевод собственно пишут, осознают, что потом эти тексты уходят дальше. Нормальные инструменты в продукте бывают исчезающе редко, а уж в продукте формата "русский стартап, пытающийся выйти на зарубежные рынки" их не будет совершенно точно: людям надо перевод и побыстрее, а не разбираться в этих ваших знаках, пробелах и аббревиатурах. Как обычно, подвох в том, что до текущей поддержки нужно еще дорасти, а на этапе роста свеженанятого переводчика обычно ждет гигантский объем сложной технической документации тысяч этак на пятьдесят, которую нужно в первый же месяц резко перетолмачить на, как правило, не родной язык. В попытке обосновать для самих себя взятый ими самими с потолка оклад на сотрудника наваливают обязанности сразу нескольких смежных, но все-таки разных должностей от саппорта до написания контента в блог компании. На этом моменте многие ломаются еще до окончания испытательного срока: думаете, почему на хедхантере практически всегда висят открытые вакансии переводчика/редактора/технического писателя пять в одном от нескольких крупных и не очень продуктовых компаний?