Я, как вы помните, переводчик только письменный, то самое, что называется translator, а не interpreter. Когда я в 2015 году думала, не попробовать ли себя еще и устно, непреодолимой стеной на моем пути стали два обстоятельства: — я жила в Подмосковье и спать люблю намного больше, чем деньги; — все доступные мне-вылетевшей из вуза студентке вакансии начинались со слов "рост от 170 см, 42 размер одежды, отбор по фото". Ни одному из этих критериев я не соответствовала (да и сейчас мой рост не слишком изменился). В итоге моей первой работой стал все-таки закадр для студии, где приходилось еще и таймить перевод, а порой и транскрибировать за один мелкий прайс. Естественно, это подразумевало просмотр и отслушивание многих часов видео: работа совершенно собачья, честно говоря, и для меня совершенно убийственно скучная, но кое в чем все-таки неожиданно полезная. Я исчезающе редко смотрю или слушаю КОНТЕНТ по собственному желанию; для развлечения предпочитаю играть или читать, а попытки слушать что-то со словами (даже песни) параллельно с работой мгновенно перегружают мне речевой центр и я начинаю пороть дичь в тексте. Сама того не осознавая, при постоянном взаимодействии с разговорной речью носителей (а в документалках они еще и с черт знает какими акцентами бывают, поди разбери) я пассивно поддерживала свой собственный уровень языка — а когда этот канал восприятия отвалился окончательно, произношение в английском мгновенно покатилось куда-то в сторону кокаинума и карикатурнейшей английской озвучки Metro: Last Light. Осознала я это относительно недавно, когда пришлось по работе регулярно участвовать в созвонах, где меня, конечно, понимали, но я чувствовала, что речевой аппарат тотально заржавел; осознав же, остолбенела от ужаса и срочно записалась на курс по практической фонетике. И ТУТ ОТКРЫЛОСЬ. Изначально мне произношение ставил репетитор в далеком детстве и делал это, естественно, в подходящей для ребенка форме, так что тем, как реально работают органы речи и куда загибать язык, я не интересовалась вообще — а сейчас заинтересовалась и, что та многоножка, мгновенно запуталась в собственном лице. Хуже всего то, что я буквально физически ощущаю, как кривляюсь, когда пытаюсь правильно этим самым лицом шевелить. Мгновенно кажется, что это кривляние все замечают и понимают, что ага, вот он, импостор проклятый, передразнивает наши взрывные аффрикаты — но именно так и есть правильно! Еще и сам голос иначе звучит: выше, тоньше, несколько... суше, что ли? В довесок поняла, почему, если вставлять в разговор с русским человеком английское слово, оно всегда звучит искаженно: речевой аппарат просто не перестраивается, не переставляется в другие позиции ради одного слова или фразы.