Абсолютно хрестоматийные работы отца-основателя соц-арта Эрика Булатова. Мое особое внимание привлекла интерпретация художником диалога между искусством и зрителем. Этой теме Булатов посвятил две свои картины.
Сюжет его работы «Лувр. Джоконда», проводит разграничение между зрителями и главной картиной парижской галереи. Монохромные фигуры зрителей на ней становятся будто чем-то однородным, неодушевленным, в отличие от картин на стенах Лувра, которые выступают единственными реальными объектами.
Его «Картина и зрители» же, напротив, — некий симбиоз зрителей и искусства. Он комментировал ее так: «Что касается „Картины и зрителей“, то там речь идет не об Александре Иванове, в общем, а о том, чтобы возник контакт между зрителем и тем, что происходит в картине. У Иванова этого не получилось, а почему и что бы такое сделать, чтобы это получилось? Чтоб Христос мог действительно выйти с картины сюда».
