Осип Эмильевич Мандельштам, “Ласточка” Я слово позабыл, что я хотел сказать. Слепая ласточка в чертог теней вернётся, На крыльях срезанных, с прозрачными играть. В беспамятстве ночная песнь поётся. Не слышно птиц. Бессмертник не цветёт, Прозрачны гривы табуна ночного. В сухой реке пустой челнок плывёт. Среди кузнечиков беспамятствует слово. И медленно растёт, как бы шатёр иль храм: То вдруг прокинется безумной Антигоной, То мёртвой ласточкой бросается к ногам, С стигийской нежностью и веткою зелёной. О, если бы вернуть и зрячих пальцев стыд, И выпуклую радость узнаванья: Я так боюсь рыданья Аонид, Тумана, звона и зиянья! А смертным власть дана любить и узнавать, Для них и звук в персты прольётся! Но я забыл, что я хочу сказать, – И мысль бесплотная в чертог теней вернётся. Всё не о том прозрачная твердит, Всё – ласточка, подружка, Антигона... А на губах, как чёрный лед, горит Стигийского воспоминанье звона.