Падение качества западной дипломатии и стратегического планирования в целом, которое можно наблюдать в ряде эпизодов последних лет, имеет вполне материальные причины. Огромные (действительно огромные) расходы США и ряда других стран на экспертизу по ключевым направлениям политики – и по советскому блоку, и по арабскому миру, давали им массу специалистов, которые формировали целые школы, поддерживая уровень и экспертизы, и публичной политики. Если говорить со специалистами в тех же США, то можно получить интересную картину. После 1991 года уровень этих расходов упал даже не в разы, а на порядки – там, где в иных специальных учебных заведениях русский учили в некоторые периоды по 6-7 групп из 10 на потоке, к 2000 могло остаться 2-3 человека в одной из групп. Упало и число изучающих арабский – выпускников прежних лет хватало для всего. Пробел не заполнял и бизнес – ему более чем хватало кадров, раньше времени ушедших в запас/на пенсию и просто уволившихся из-за безденежья из армий, спецслужб и госструктур после окончания холодной войны. Изучение языков при этом продолжалось – но уже без того уровня погружения в культуру, среду и контекст, который должен сопровождать подготовку специалиста по региону. Это привело к появлению референтов, которые не могут объяснить своим начальникам даже простейшие вещи, типа того, что нельзя сидя на переговорах с арабами показывать им подошвы своих ботинок и приветствовать их левой рукой, не говоря о более тонких вещах. То же самое произошло с экспертизой по России, которая к 2010 начала игнорировать едва ли не физические константы, что было не удивительно – многие американские эксперты не знали совершенно базовых вещей, типа истории русско-польских войн, что для суждений об украинском конфликте необходимо так же, как для лечащего врача – знание истории болезни пациента. Выглядит это нередко забавно, но проблема на самом деле очень опасная, учитывая военные возможности противостоящих сторон, и смешного здесь нет вообще ничего.