«Люди понимали, что следующими могут быть они. Упадёшь — будешь просить, и никто не откликнется. И тут, с одной стороны — ужас оттого, что, правда, умрёшь, и не помогут, а с другой стороны — жестокая правда по отношению и к ближнему: всем тяжело, сегодня ты, а завтра я. Такое отношение появлялось постепенно. Нравственные нормы не могли быть размыты в одночасье».

В день снятия блокады мы публикуем большой и тяжёлый материал о том, как жили, умирали и хоронили в Ленинграде в «смертное время» — зиму 1941–1942.

http://amp.gs/uY5k