«Не брат ты мне, бессмыслица в штанах!»

Генерал же демонстрирует, что он не просто так генералом стал. Он много думает о том, как наорал на Башмачкина, чувствует угрызения совести и посылает за ним посыльного, который выясняет, что Башмачкин помер. Генералу становится совсем не по себе - «довел человека». У высшего есть совесть, сострадание, раскаяние. У низшего - только мысли о шинели.

И финал, инверсия - став злобным привидением, чудовищным призраком, способным творить все, что угодно, Башмачкин страшно мстит генералу. Нападает в ночи и отбирает генеральскую шинель. Месть свершилась, несправедливо забитый простой человек восторжествовал!

Даже с того света интересуясь лишь шинелями. Вы еще не начали хохотать в голос? Ну хорошо.

Что можно добавить к этим «обличениям» кровавой царской бюрократии? Во-первых, сам Гоголь дослужился до VIII класса, того самого коллежского асессора. Дослужился честно, из-за своего ума и таланта. «Шинель» - текст начальника о подчиненных. Во-вторых, это текст богатого о бедных. Гоголю по наследству достались 400 крепостных (где-то с 500 крепостных начиналась прослойка реально богатых помещиков) - тогда как у Башмачкина жалованье 400 рублей в год (кек). В-третьих, целиком знаменитая фраза виконта де Вогюэ (приписываемая Достоевскому) выглядит следующим образом:

«Правда, Гоголь уже дал тему в повести, озаглавленной «Шинель». «Все мы вышли из гоголевской «Шинели», – справедливо говорят русские писатели, но Достоевский иронию своего учителя заменил сильным чувством, заражающим читателя».

А теперь скажите, только честно, воспринимали ли вы до этого текста «Шинель» как произведение ироническое, а не трагически-обличительное?

С новым годом и с первым текстом нового года! Ваше здоровье!