Я долго думала, что написать про мою вторую гостью. И как выбрать слова. Она русская из Перми. Ее зовут Таня и мы познакомились в Фейсбуке. Она переводчик-синхронист с английского и немецкого и у нее есть методики работы с языковым барьером и она мне помогла сделать самый первый шаг в английском, на котором я говорю не оч, но мне больше не стыдно. У Тани сын болеет лейкемией, а муж постоянно был на грани тюрьмы, потому что он историк и активист. А ещё у Тани есть дочь и она боится, что мало уделяет ей внимания. Она тихая и скромная маленькая женщина со смущенной улыбкой. 24 февраля она написала мне, что мечтает переводить в Гааге суд на российскими военными преступниками. Они смогли уехать в Германию и строят жизнь заново. Дети в сентябре идут в школу, она нашла проект в Польше - переводит семинар для учителей истории из европейских стран. По пути заехала к нам. Было страшно, и ей, и нам. Потому что по ее мнению абсолютно нормально проклинать сейчас всех русских только за красную обложку паспорта и за язык. Она абсолютно тонко и точно понимает, что жизнь большинства людей стала чёрно-белой и для многих такой и останется. Потому что искать в ней полутона - больно, долго и непонятно зачем. Она привезла нам пахучий чай и истории. О том, как она только спустя неделю перестала бояться говорить о чём-то типа войны в присутствии включенного мобильного телефона в комнате, того, что в дверь постучатся с обыском и сняла с быстрого набора телефон адвоката. Мы рассказывали ей о том, как везли котов через границу, о Львове и беженцах с пустыми глазами, о веганских бутербродах на пункте приема беженцев, о бесплатных поездах и бомбежке вокзала. Она приехала из Берлина со встречи со своими однокурсницами, которые просили ее передать нам привет и сказать, что они разделяют нашу боль и работают над тем, чтобы Гаага состоялась. Она сказала одну очень важную и много проясняющую для меня вещь: риторика текущей власти оркостана сейчас разрушает ценность человеческой жизни и достоинства, пропаганда долбит, что умереть за родину с краденым принтером под мышкой - это героизм, а если твой ребенок не хочет стрелять из настоящего автомата на детском празднике - это предательство. Мы плакали и смеялись и расстались будто бы до этого были знакомы сто лет. Даже систер показывала ей видео с пленными и не материла все на свете. На платформе познаньского вокзала Таня мне сказала, что нашу историю мы ей просмеялись, хотя она представляла себе как я плачу, когда менты купили мне шаурму, а я несла ее Ольге, которая сидела на ступеньках с переноской, в которой сидел кот с разбитой по глупости мордой. Что историю, которую она сама бы проплакала, мы со свойственной нашему табору лёгкостью, буквально просмеялись. И сказала, что пишет книгу для какого-то исторического сообщества о том, как пропаганда расчеловечивает и о том, как люди готовы верить телевизору, чтобы не верить своим глазам. Возможно там будет про кота с разбитой мордой и шаурму. И наверное много о том, что жизнь одного человека не стоит никакого сраного отечества. И о том, что отправляя убивать нас всякие нацменьшинства типа тувинцев и бурятов на самом деле империя зла избавляется от них, чтобы настоящие русские фашисты могли спокойно спать под свои сраные патриотические песни и петь свои проклятые политические псалмы на радость пузатым батюшкам на золотых ролс-ройсах. И что империя обречена со своими людоедскими идеями, но к сожалению все ещё сильна... Это было очень сложно и очень интересно. Я провела Таню и долго думала о том, почему эта хрупкая барышня с ребенком больным лейкемией, мужем под следствием и двумя работами может оставаться человеком, хотя от нее отвернулись многие друзья и почти все родственники, а большинство предпочитает заткнуться и делать вид, что они вне политики...Я очень рада, что мы с ней знакомы, и очень рада, что она никогда туда не вернётся. И очень много мыслей в голове. #хроникивоенногоположения