Роль лошади в судьбе лингвиста
Когда-то в начальной школе мы писали сочинение-описание по картине. Описывали сюжетную живопись: на краю поля расположились несколько мужиков для обеденного перекуса после работы в поле. На втором плане виднелась лошадь, запряженная в телегу, которая всем своим видом намекала, что ее можно и не описывать. Но я был мальчик дотошный и в том возрасте начитанный.
Чуть ли не впервые мне выпала возможность показать свою образованность и культурный уровень в письменном виде публично. Потому как те фантастические романы, которые я время от времени начинал писать дома, обрывались на второй-третьей странице и попадали в мусор, а социальных сетей и графоманских порталов типа Проза.ру тогда еще не изобрели.
С формальными рекомендациями нашей учительницы я справился быстро и легко: что надо описал, вступление, заключение придумал. Но чувствовал, что язык моего сочинения не в полной мере отражает мой словарный запас: как тут было проявить себя, если на картине все обычно: поле, люди, травка, скромный перекус на расстеленном платке…
И тут мой взгляд упал на лошадь! Это я теперь спокойно пишу «лошадь». А тогда мне казалось, что это слово слишком простецкое (что такое стили – разговорный, художественный и прочие – я тогда не знал еще, но интуитивно чувствовал проблему). Называть это животное конем тоже не хотелось. Не соответствовало гордое слово конь простой деревенской лошадке. Конь – это же то-то богатырское, военное, героическое: конь богатырский, красные конники революции и прочее. И тут вспомнил слово, которое какое-то время назад слышал, значение его я не очень понимал, но, что в слове был корень -кон-, знал наверняка!
И закончил я свое описание фразой «А на заднем плане запряженный в телегу КОНЮХ мирно жуёт сено».
На следующий день, когда учительница раздавала сочинения, настал момент моей «славы»: она объявила, что моя работа заслуживает отдельного прочтения… Прочитала и объяснила, стараясь унять хохот в классе, кто такие конюхи, самым непонятливым, то есть мне.
Так в начальной школе я осознал, что нет у меня таланта Толстого или Чехова. От силы могу пробовать в Зощенки пойти. А еще логичнее – заняться лингвистикой, раз уж с выделением корней задалось.