Раздача иконок Путиным на оккупированных территориях не сработала, поэтому Кремль накануне украинского контрнаступления решил зайти с козырей. Внезапно разрешились две долгие церковно-музейные тяжбы: серебряная рака Александра Невского возвращается в Александро-Невскую Лавру, а икона Троицы Рублева – в Троице-Сергиеву. “В настоящий геополитический момент соединение мощей с гробницей на территории Лавры приобретает особый смысл и имеет большое сакральное значение”, – сказал директор Эрмитажа Михаил Пиотровский. Логика здесь железная: надо поместить священный предмет в священное место, чтобы оберег работал. Звучит, как сформулировал бы один московский настоятель, как “примитивный шаманизм” или просто ахинея, в том числе и с богословской точки зрения. Вся эта история выглядит, как усиление РПЦ в качестве главного провайдера чудес: всё вам отдадим, наколдуйте нам победу. Молитвы за мир в этом контексте, конечно, звучат слишком дерзко. Церковь продолжает делать себе символический капитал на войне и, как ни странно, превращается в одного из главных её бенефициаров внутри РФ. В ходе войны за Святую Русь уничтожим настоящую Святую Русь. Если Троица Рублёва будет утрачена, это будет не только материальная потеря, но и символическое лишение русской культуры её сердца, основы. И уничтожит её РПЦ в борьбе за “русский мир”. А если искусствоведы будут протестовать, то они буквально повторят подвиг новомучеников, не отдававших иконы на поругание большевикам. Только в роли большевиков – православная церковь.