Не помню, где последний раз видел анаконду. Кажется, в Берлинском зоопарке. Заметил тогда, что в террариумах скорость движения посетителей заметно увеличивается. Хотя когда им кидали мышей, люди останавливались и не могли сдвинуться с места. Наверно, так же будут смотреть дети на мертвого Ленина лет через сто.
Но здесь, на Амазонке, анаконда, или как ее называют индейцы, «демон», - особенный фетиш.
Можно распить бутылочку Haut-Medoc на набережной Сены и насладиться тающим во рту камамбером под сенью Нотр-Дама, а можно на табуреточке с Шатурского мебельного ютиться на маленькой кухне на какой-нибудь радиальной и распивать массандоровский портвейн из гранёных стаканов, закусывая косичкой.
Другими словами, одно дело - в террариуме, другое - здесь, в джунглях.
Когда наше каноэ приблизилось к кусту, где мирно сопел этот ужас Амазонии, я был похож на Мохаммеда Али, нёсшего факел на открытии Олимпийских Игр в Атланте.

Справедливости ради надо заметить, что анаконда - не самое опасное для человека существо, обитающее в сельве. Здесь и ядовитые пауки, и ягуары, и двухметровые колонны муравьёв, от которых спасаются бегством все обитатели джунглей, и маленькие, с виду безобидные змейки.

– Некоторые очень агрессивны, нападают сами и могут преследовать жертву до 10 км, - сообщаю Паше.
– А в воде они преследует? - озабоченно спрашивает он.
– Не знаю, - отвечаю, активно массируя водную гладь единственным веслом.

А там, в воде, кишат пираньи, которые немедленно заявляют о своём присутствии, стоит лишь кинуть хлебный мякиш им на растерзание. Крокодилы прячутся по берегам и днём их не видно, зато ночью обнаружить гораздо проще; при наведённом фонарике в зарослях вдоль берегов загораются красноватые точки - это их глаза.

Страх и восхищение в сельве сменяют друг друга с поразительной частотой. Под одеялом из крон деревьев царит иная, незнакомая городскому жителю суета. Сельва говорит: тараторят попугаи, перелетая с ветки на ветку, устраивают концерт неведомые птицы, недовольно ворчат выдры, обезьяны провожают любопытными взглядами, шелестят листьями деревья-гиганты. На пару мгновений из воды выглядывают розовые спины дельфинов - это один из четырёх видов пресноводных дельфинов, обитающих на Земле. Они в опасности, так как индейцы, ввиду сходства их гениталий с женскими, используют их по прямому назначению.

Место, где мы провели две ночи состоит из двух построек на сваях. Жизнь здесь течёт со скоростью местного притока - примерно 2 км/ч и 1 достойное упоминания событие в день, прибытие новой партии посетителей.

Вечерами, после ужина сухими плантанами с макаронами, мы валяемся на гамаках. Паша ворчит : «Быть на речке и не наесться рыбой! Сами сомиков, а мне хвост плотвички. Вон, посмотри на них - все кругленькие ходят».
Проваливаюсь в сон. Просыпаюсь среди ночи от звуков сельвы и всматриваюсь в кромешную тьму. Ночью в джунглях ни зги не видно. Ни рук, ни ног. Все пропало. Только глаза и остались. Где я?

«На далёкой Амазонке не бывал я никогда.
Никогда туда не ходят иностранные суда...»