​​Своим студентам я люблю давать первые три абзаца "Насти" Сорокина. Прошу их угадать, что случится дальше с героиней. В целом, почти все догадываются, что ночь она живой не встретит — стиль Сорокина очень уж выразителен в этом отрывке, где свечной огарок "немо вопит оплавленным ртом" и хрустят позвонки. Но того, что ее засунут в печку и съедят, не ожидает никто. Обычное объяснение такое: Сорокин деконструирует тексты классики и показывает скрытую эксплуатацию и боль. Но, оказывается, у выпекания девушки на выданье есть фольклорный прототип. В чудесной российской игре "Черная книга" действие происходит в Чердынском уезде Пермской губернии в конце XIX века. Сюжет крутится вокруг колдунов, чертей и местных поверий, которые авторы специально собирали из сборников пермяцкого фольклора. В одной из записей рассказывают о том, как больных младенцев могли заворачивать в лепешку, класть в умеренно разогретую печь, а следом — в холодную. Считалось, что таким образом слабый младенец переживает "второе рождение". Постмодернизм, говорите?