Борис Ельцин, первый Президент России: «Путина или Степашина?.. Оба начинали в Петербурге, оба работали с Собчаком. Оба интеллигентные силовики. Люди нового поколения, молодые, энергичные, мыслящие. Но какая огромная разница в характерах! Степашин слишком мягок, немножко любит позировать, любит театральные жесты. Я не уверен в том, что он будет идти до конца, если потребуется, сможет проявить ту огромную волю, огромную решительность, которая нужна в политической борьбе. Без этих черт характера я президента России себе не представляю. У Путина, наоборот, воля и решительность есть. Знаю, что есть... Путина я приметил, когда он возглавил главное контрольное управление администрации, затем стал первым заместителем Юмашева (по региональной работе). В Кремле он появился в марте 1997 года. Иногда Путин оставался за старшего. И тогда встречаться нам приходилось чаще. Путинские доклады были образцом ясности. Он старательно не хотел «общаться», как другие замы, то есть излагать свои концепции, воззрения на мир и на Россию; казалось, специально убирал из наших контактов какой бы то ни было личный элемент. Но именно поэтому мне и хотелось с ним поговорить! Поразила меня и молниеносная реакция Путина. Порой мои вопросы, даже самые незамысловатые, заставляли людей краснеть и мучительно подыскивать слова. Путин отвечал настолько спокойно и естественно, что было ощущение, будто этот молодой, по моим меркам, человек готов абсолютно ко всему в жизни, причем ответит на любой вызов ясно и четко. Вначале меня это даже настораживало, но потом я понял — такой характер... Первая реакция Путина на предложение возглавить страну меня обескуражила: «Думаю, я не готов к этому решению, Борис Николаевич»… Нет, это не была слабость. Путина слабым не назовешь. Это было сомнение сильного человека. «Понимаете, Борис Николаевич, это довольно тяжелая судьба», — сказал он. Уговаривать очень не хотелось. Я стал рассказывать ему о себе, о том, как приехал работать в Москву... «Я когда-то тоже хотел совсем иначе прожить свою жизнь. Не знал, что так получится. Но пришлось... Пришлось выбирать. Теперь вам надо выбирать», — сказал я. Путин заговорил о другом: «Вы очень нужны России, Борис Николаевич... Очень важно, что мы с вами работаем вместе. Может, лучше уйти в срок?» Я помолчал. Посмотрел за окно. Два человека сидят, разговаривают. Обычное утро. Вот так просто, откровенно. Но я, в отличие от него, уже знаю железную хватку принятого решения. От него, решения, никуда не уйдешь, никуда не денешься. «Ну, так как? Вы мне все-таки не ответили». — «Я согласен, Борис Николаевич»...