🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ, доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНОЗЕМЦЕВЫМ ВЛАДИСЛАВОМ ЛЕОНИДОВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНОЗЕМЦЕВА ВЛАДИСЛАВА ЛЕОНИДОВИЧА Арест И.Стрелкова, случившийся на прошлой неделе, вывел в топ обсуждаемых тем вопрос о патриотизме, ибо сторонников опального «Ново-российского» боевика оптом включили в число патриотов. На мой взгляд, в этой сфере, как говорится, не всё так однозначно. Само понятие патриотизма возникло в начале Нового времени в Европе в качестве обозначения верности монарху в противоположность лояльности Церкви или отдельным феодалам. В России «официальный патриотизм» по С.Уварову ассоциировался с народностью как замыкающим элементом знаменитой триады, двумя первыми элементами которой были, как известно, православие и самодержавие. Именно из такого понимания и следует исходить в трактовке понятия «патриот» нынешними российскими властями. Патриотом ныне считается гражданин, лояльный лично президенту и колеблющийся чётко в унисон с линией даже не партии, а Совета Безопасности. Многие комментаторы совершенно справедливо отметили, что сегодня в России можно совершать походы на Москву за отстранение С.Шойгу, но нельзя обращаться в блогах к своим сторонникам с критикой В.Путина. И это понимание «монархического патриотизма», судя по всему, становится основным на ближайшие годы. Можно призывать к скромности духовенство, но не Патриарха. Можно критиковать «власть», но нельзя замахиваться на Президента. Это такое правило, перед которым все законы – ничто. В своё время В.Володин произнёс знаменитую фразу: «Есть Путин – есть Россия; нет Путина – нет России!». Бунт Е.Пригожина и арест И.Стрелкова, на мой взгляд, требуют пересмотра (или, по крайней мере, дополнения) этой максимы. Путин сейчас – нечто несомненно большее, чем Россия. Ему, чтобы быть патриотом, нельзя наносить ущерба, тогда как России – пожалуйста. И это не исключение, это правило. Мы пришли, повторю ещё раз, к пониманию монархического характера патриотизма и к индивидуальной лояльности. Можно, конечно, сказать, что так было уже давно – но, тем не менее, чёткое понимание этого обстоятельства многое объясняет. Если система построена на принципе самодержавия, все аксиомы управления радикально меняются. Коррупция и неэффективность перестают играть роль, если замеченные в них люди лояльны государю (что в российской истории встречалось много раз – можно вспомнить А.Меншикова или Г.Потёмкина). Человек может быть вором и предателем своей бывшей родины, какими являются многие руководители новоприсоединённых регионов – и это компенсируется преданностью новому «хозяину». Но даже боевой генерал, проливавший кровь за Россию и усомнившийся в мудрости вождя, уже никакой не патриот. Насколько устойчивой может быть подобная система? Боюсь расстроить наших либералов, но она существовала в России столетиями, и мы возвращаемся к ней после не слишком большого перерыва – поэтому ощущения её скоротечности у меня нет. Россия – православная монархия, а никакая там не демократия. Даже суверенная. Кстати, где сейчас автор этого термина? Он ведь иногда тоже позволял себе нетрадиционные трактовки патриотизма...