🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ, доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ ИНОЗЕМЦЕВЫМ ВЛАДИСЛАВОМ ЛЕОНИДОВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА ИНОЗЕМЦЕВА ВЛАДИСЛАВА ЛЕОНИДОВИЧА На прошлой неделе было сказано довольно много о намерениях властей в экономической сфере, и всё сказанное убеждает меня: Кремль к 2023 году стал могильщиком российского «народного хозяйства». Сегодня все обращают внимание на санкции и их разрушительное воздействие на экономику – но легко заметить, что нефтянка не снизила объёма добычи; дефицит бюджета велик, но удерживается в разумных пределах; «параллельный импорт» позволяет обходить самые важные ограничения; финансовая система переключилась с доллара на юань. Российская экономика, в своей основе конкурентная и частная, справилась с военными вызовами неплохо. Однако для неё наступает тяжёлое время: ей придётся столкнуться не с западными, а с отечественными политиками. За последнее время мы услышали о том, что государство должно быть в экономике «старшим братом»; что власти намерены изъять у бизнеса налоги на «сверхприбыли» прошлых лет; что Кремль созрел для открытой национализации иностранной собственности и её последующей перепродажи; что сделки по купле и поглощению компаний стоит заменить их передачей под управление государства, и, наконец, что пора воссоздавать Госплан, а приватизировать в стране практически нечего. Иначе говоря, власти посылают отчётливый сигнал о том, что права собственности теперь условны (и зависят от поведения инвесторов или правительств тех стран, где они зарегистрированы); что бюджет будет под любыми предлогами собирать с бизнеса столько денег, сколько требуется; и, наконец, что следующим шагом станет регулирование производственных планов, цен и рентабельности. Всё это, на мой взгляд, может нанести экономике непоправимый ущерб. Кремль, похоже, забыл, как стремительно рухнула плановая система в СССР без «подпорок» в виде нефтяных сверхдоходов и в относительной изоляции от внешнего мира. Он забыл и то, как при давлении на бизнес тот уходит «в тень»; как растущие бюджетные траты без соответствующего предложения стимулируют инфляцию (В.Путин радостно говорит о росте доходов малообеспеченных россиян на 30% при, замечу, стагнирующем ВВП – и вовсе не случайно рубль на этом фоне уверенно снижается к основным валютам); как, наконец, государственные «менеджеры» успешно руководят вверенными им предприятиями. И если западные санкции рассматриваются бизнесом как вызов, то действия правительства могут стать приговором, вынесенным всему отечественному предпринимательскому классу. И тут возникают два вопроса. Первый: когда предприниматели (в том числе крупные) осознáют, что в лице российской власти они сталкиваются с угрозой куда бóльшей, чем исходившая от западных правительств, арестовавших их зарубежные счета и активы? Когда они поймут, что переход от «хаоса 1990-х годов» к «сильному государству» XXI века был для них залогом гибели, а не инструментом спасения? Второй: когда интеллектуалы и эстеты из российской «оппозиции», ныне упивающиеся диалогом с себе подобными или вещанием в ту пустоту, где должен бы находиться российский народ, пересмотрят отношение к «олигархам» как к «кошелькам В.Путина» и заметят, что отечественный бизнес является единственной силой, обладающей ресурсом для реальной смены нынешнего режима? Но эти вопросы пока даже не задаются – что позволяет властям копать могилу для российской экономики намного быстрее, чем это делается на распространившихся в стране соревнованиях гробовщиков...