Россия остается полем экспериментов. Похоже, что после испытаний марксизмом и социализмом, мы вновь будем первыми, кто в полной мере хлебнет прелести нового дивного цифрового мира, да еще и под управлением искусственного интеллекта. Кстати, как правильно замечает Татьяна Становая, похоже, что элиты это понимают и действительно напуганы таким поворотом дел. Мы тут ерничали про оруэловщину и его 1984, а ведь даже чисто эстетически все идет именно к такой форме цифрового тоталитаризма, в котором уже не будет места ни элитам, ни даже «силовикам», которые в ситуации новой прозрачности также могут утратить свое влияние. Цифровые повестки – это первый большой шаг в сторону неизвестного. Сделан он был, скорее всего, неосознанно, просто новые технологии эффективно решали насущные задачи разобраться с бардаком в военкоматах. Вот и решили использовать IT наработки. Цифровой Левиафан против бурундуков, как я уже говорил. Но этот шаг втягивает Систему в новую для нее парадигму взаимоотношений, в которой аморфная структура власти может получить вторую жизнь именно благодаря искусственному интеллекту. Ведь по сути своей, до 2022 года Система РФ (по Павловскому) находилась в кризисе, который грозил ей неминуемым уничтожением. Собственно, решения по началу СВО отчасти решали и эти проблемы, например по старту/заморозке транзита власти. Однако консервативный сценарий по минимизации рисков транзита с заморозкой смены основных акторов, помноженный на возможности гиперцифровизации с использованием ИИ, дают системе шанс на освоение совершенно нового пространства антиутопии. Здесь и Шваб со своими «пониженными статусами» законов может стать проводником идей по замене взаимоотношений между цифровым государством и человеком. По сути, это будет означать окончательный закат эры западного гуманизма и переход в эру восточного конфуцианства, где центральную роль будет играть ИИ. Напомню, что центральными проблемами, которые рассматривает конфуцианство, являются вопросы об упорядочении отношений правителей и подданных, моральных качествах, которыми должен обладать правитель и подчинённый. Этот «восточный фараон» предполагает управление людьми не через предписания и наказания, которые лишь заставит их уклоняться, в то время как ведение добродетелью позволит им самим исправляться из-за испытываемого стыда. Возможно, что именно мы и станем очередным «русским полем экспериментов» для обкатки технологий «восточного фараона» на людях западной культуры.