По поводу российской и французской пенсионных систем. Дело ведь действительно не в различиях — и вызываемой реформами реакцией общества. Коллеги выше уже отметили, что во Франции протест имеет глубокую историю, даже куда глубже 1968 года, можно смело вести ее к времени Первой Республики. Можно сказать, что возмущение — это перманентное состояние коренного француза, помноженное на неустроенность жизни несколько волн мигрантов. С этим возмущение французское правительство уже давно привыкло сосуществовать, жить, продвигая, в том числе, и непопулярные меры.
Но дело еще и в том, что французы имеют привычку планировать свою жизнь, в том числе, и в старости. Они вполне уверены, что доживут до старости, понимают, чем они займутся на склоне лет, что пенсия вполне может позволить им жить (несмотря на все риски французской пенсионной системы). Но статистика — вещь упрямая. Уровень жизни в Франции не растет, он падает, на рынке труда бешеная конкуренция за вакансии с «новыми» французами. В этой ситуации грело только одно:…