Конфликт между законодателями и Минцифры, разразившийся на этой неделе, очень показателен — буквально живая иллюстрация расходящихся векторов законодательной и исполнительной власти. Формальность существования в России законодательной ветви власти ни для кого не секрет, при этом цели и задачи у нее, определенно, есть — прежде всего активно делать вид, что в стране есть политический процесс, соответствовать ожиданиям избирателей, создавать в информационном пространстве общественно одобряемый дискурс. Естественно, рано или поздно эта деятельность должна начать противоречить реальным целям и задачам государства, которые уже стоят перед исполнительной властью. Там уже не до популистских лозунгов и не до повышения узнаваемости ради высокого внутрипартийного рейтинга, особенно в условиях санкционного давления. Работа правительства очень конкретна и деиделогизирована, поскольку заточена на измеримый результат. В этом и есть причины перепалки сенатора Андрея Клишаса и главы Минцифры Максута Шадаева. Клишас высказал то, что давно хочет услышать оставшееся в России население, для которого эмигранты, по сути, предатели Родины, которые к тому же, что вдвойне обидно, продолжают зарабатывать на этой самой Родине деньги, которые тратят на жизнь заграницей, а кто-то, вероятно, еще и ВСУ донатит. Поэтому проект запрета на удаленную работу из-за пределов страны, озвученный Клишасом и вверг в восторг значительную часть патриотической публики — одновременно ужаснув Минцифры, которое и так с трудом удержало цифровую безопасность страны на плаву, после санкционного удара. Однако самое смешное заключается в том, уважаемые читатели, что если Клишас, не дай бог, продавит свою инициативу, то цифровую отрасль России настигнет неминуемый кризис, а тот же самый Клишас будет строго спрашивать с Шадаева за этот провал.