Почему мобилизация стала неожиданностью как внутри страны, так и для мирового сообщества? Прежде всего потому, что все опросы общественного мнения показывали, что широкие народные массы против.
Первая реакция показывает, что общество «испытывает тревожность». Это если мягко выражаться, а по сути тут нужны немного другие выражения.
«Народное единство» — это вообще некий фетиш в России, что-то из области философских размышлений Дугина и Проханова, которых массам все равно не понять, а интеллигенция воспринимает как тексты, культурно выражаясь, мистиков. Разрушать тут совершенно нечего, потому что никакого народного единства в России не было и нет. Какое может быть «народное единство» у народа и элиты, всегда смотревшей на России как на дойную корову?
Все остальное уже по факту. Мобилизация, как это принято в России, интересна как процесс, а не итоговый результат. Как, в принципе, любое событие в стране, где конечная цель почти всегда покрыта мраком. В этом смысле мобилизация — очень русское явление.
