​Почему преследование системной оппозиции растянулось на полгода? На этой неделе – в полугодовщину спецоперации – был задержан Евгений Ройзман – один из последних видных критиков СВО. О том, почему разгром несистемной оппозиции затянулся на полгода, «Новой искренности» рассказал политолог Аббас Галлямов. Евгений Ройзман был задержан лишь спустя полгода после начала СВО. Как думаете, почему разгром внесистемного лагеря так сильно затянулся? В реальности репрессии одобряет не более 10-15% электората, остальным они не нравятся. Понимая это, Кремль пытается сдерживать силовиков. История с Ройзманом, как видим, тоже пока развивается не совсем так, как планировалось. В Москву его не вывезли, в СИЗО не посадили. Это явный компромисс между «голубями» и «ястребами». Кремль знает, что в Екатеринбурге сильны протестные настроения и боится повторения хабаровского сценария. В целом, стратегия властей заключается в том, что пока кого-то из оппозиционеров можно терпеть на воле, его лучше не трогать. Если вы посмотрите ТВ, то увидите, что ни о приговоре Горинову, ни о деле против Яшина там не рассказывают. Власти не хотят, чтобы режим стал восприниматься, как исключительно репрессивный. Если это произойдёт, то его социальная база ужмётся раза в два-три. С 24 февраля не был задержан ни один из видных ультрапатриотичных критиков Минобороны. Хотя они занимаются «дискредитацией ВС РФ» чуть ли не сильнее, чем противники СВО. Как думаете, какой логики придерживаются политадминистраторы, работая с этой аудиторией? Это «социально-близкая» публика и репрессии в её адрес лояльный избиратель не одобрит. Аресты только поспособствуют раскрутке этой части спектра. Пока он не очень популярен. Убийство Дугиной могло привести к росту интереса к указанной публике, и Кремль явно пытается его сбить. На следующий день после взрыва на ленте ТАСС появилось сообщение «источника в правоохранительных органах», который аж два раза заявил, что сам Дугин не являлся объектом атаки, поскольку не представляет интереса для украинских властей. Этот материал не мог появиться без согласования с Громовым. А ещё стоит обратить внимание, что на похороны не приехал ни Путин, ни кто-либо из высших руководителей администрации. Могли ведь прислать Вайно, Кириенко, того же Громова, а прислали лишь Щеголева с телеграммой. Сдаётся, что Кремль вообще не исключал варианта обнародовать какую-то иную версию убийства — не украинскую. Иначе с чего бы ФСБ так понадобилось спешить, заявлять об украинское следе буквально на следующий день. Полностью исключать других причин спешки, конечно, нельзя, но и версия о том, что Кремль готовил какие-то иные объяснения происшедшего, а «ультрапатриоты» хотели максимально использовать историю для героизации самих себя, тоже имеет право на жизнь. Несистемщики уверяют, что убийство Дугиной заставит силовиков сильнее закрутить гайки. На ваш взгляд, какие на самом деле могут быть политические последствия у этого события? Силовики в ответ на любое событие пытаются закручивать гайки, в этом никакой новости нет. Однако главным политическим следствием произошедшего станет укрепление ощущения, что события развиваются совсем не так, как должны. Когда Кремль говорит, что всё идёт по плану, то, что он имеет в виду? Взрывы его собственных пропагандистов в глубоком тылу? Восприятие определяется контекстом, а он для российских властей сейчас неблагоприятен: российская армия топчется на месте, а украинцы уже начинают обстреливать Крым. Вторым следствием убийства, скорее всего, станет то, что Кремлю будет сложнее управлять своей пропагандистской машиной. Если бы взорвали Соловьева, то никто из мелких пропагандистских сошек на свой счёт бы это не воспринял. А вот то, что убили одну из них – это как раз и способно их отрезвить. «Оказывается война – это не абстракция. Это не просто сходить по телевизору покрасоваться. Это вон чем чревато!», – сейчас такие мысли роятся во многих головах. Думаю, в ФСБ сейчас длинная очередь из коллег погибшей, и все они просят себе охрану. Поддерживать прежний градус антиукраинской истерии станет не так легко, как прежде.