🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - ВЛАДИСЛАВ ИНОЗЕМЦЕВ, доктор экономических наук, директор Центра исследований постиндустриального общества: Через пару дней российской спецоперации в Украине исполнится полгода. Подводить её итоги пока бессмысленно – впереди, я уверен, нас ждёт ещё много неожиданных кульбитов, однако сегодня имеется достаточно оснований для того, чтобы поговорить о терминах. Хорошо известно, как болезненно относятся российские власти к применению к «спецоперации» слóва, которым обычно обозначается традиционный вооружённый конфликт между государствами. Над данным комплексом многие смеются – на мой взгляд, незаслуженно. Ввод российских войск в Украину, действительно, рассматривался как спецоперация – и практически так же называли свои эксперименты и западные державы (так, в 2002 г. операция США в Ираке [как ранее участие этой страны в конфликтах в Корее и Вьетнаме] была одобрена Конгрессом не через объявление войны суверенному государству, а посредством выдачи разрешения на использование вооружённых сил за рубежом). При этом фундаментальное отличие «спецоперации» от того, чего нельзя называть, состоит в безответности спецоперируемого – ни в случае Ирака или Вьетнама в отношении США, ни в случае Афганистана в отношении СССР или Грузии в отношении России никакого прямого ущерба подвергшиеся вмешательству страны агрессорам не наносили. Между тем именно эта особенность «спецоперации» сегодня стремительно исчезает. В Киеве не скрывают, что ВСУ нанесли удар по авиабазе в Саки; российские компетентные органы больше не настаивают, что военные склады в Джанкое взорвались из-за необъяснимой тяги солдат к курению; прилёты беспилотников в штаб Черноморского флота превратились в «новую нормальность», а обещания Киева взорвать Крымский мост вряд ли стоит игнорировать. Конфликт, приносящий разрушения и смерти на территорию инициировавшей его страны (или на территории, которые бóльшая часть её населения считает своими), всё сложнее продолжать считать «спецоперацией». Российские власти сталкиваются с реальностью, которая будет становиться только более рельефной (я не имею в виду покушение на Дугиных, свою непричастность к которому Украина продекларировала практически сразу – ассоциация с терроризмом нужна Киеву меньше всего), но работать с которой они, судя по всему, даже не готовились – и это большая проблема. Накануне начала второго полугодия конфликта между Россией и Украиной Кремлю необходимо озаботиться обновлением не только своего пропагандистского репертуара, но и стратегии поведения на относительно продолжительный срок, так как «спецоперация» практически наверняка превратится в то, о чём в Москве стремились даже не думать. Время, когда такого сценария можно было избежать, похоже, ушло…