🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" - политолог Дмитрий Михайличенко, доктор философских наук (Телеграм-канал Scriptorium) Российская цивилизация практически всегда экстенсивна по ритмике своего развития. Экстенсивность уклада, огромные территории, исторически сложившиеся возможности развития вширь, а не вглубь, основываются на несметных богатствах России и некоторой, как считается, необязательности модернизации. По крайней мере, российская модернизация часто запаздывала и проходила путем масштабной мобилизации ресурсов жестким правителем (Петр Великий, Сталин) и, конечно же, огромных потерь, естественно, - с применением насилия. Ритмика российской экстенсивности предполагает контроль правящего класса над рентой. Лен, пенька, нефть, газ, золото, лес, водород и далее по списку. Все это - на экспорт: это и есть экстенсивное освоение ресурсов и получение ренты, которой распоряжается правящий класс, а остальному обществу достаются крохи. В эту логику экстенсивности, кстати, вписываются и военные действия, и различные спецоперации. Потому что имперскость требует экстенсивности, новых сфер и пределов влияния, даже если с точки зрения логики интенсивного освоения пространств модернистской Европы это кажется избыточным или нелогичным. Российское руководство часто упрекают в том, что оно не может освоить имеющиеся территории, развивать инфраструктуру, обеспечить приемлемый уровень жизни, например, на Дальнем Востоке или в арктических регионах страны, откуда население убывает. Двести пятьдесят лет назад европейцы упрекали российских правителей в том же самом: отсутствии инфраструктуры и низком качестве жизни. Здесь мало что изменилось. Строго говоря, такая европейская модель интенсивного развития не соответствует ритмике России. Задача иная: контролировать как можно больше территорий, а способы экстенсивного освоения ресурсов найти всегда легче, чем интенсивного. Текущие события показывают, что воспроизведение российской экстенсивности продолжается. Однако проблема этой экстенсивности в том, что за нее платит все общество, а преимущества получают лишь правящие верхи. Многие россияне (а не только избранные элиты) как носители имперского сознания хотят быть бенефициарами этих природных богатств и территориальных приобретений. В случае с Крымом общество частично стало таким бенефициаром и получило черноморское побережье и возможность ездить в эту курортную часть страны. Однако, кажется, что это, скорее, исключение, чем правило. Государство в России исторически воспринимается как сверхценность в аспекте кормления и заботы. Именно в этой плоскости, на мой взгляд, будут лежать исторические оценки текущей российской экстенсивности и расширения Русского мира. Если этому проекту удастся обеспечить интенсивное кормление всего общества – это будет воспринято позитивно, но сейчас кажется, что до этого далеко. Если вообще возможно в принципе. Скорее, власть очень скоро скажет обществу, что ради восстановления Русского мира нужно покрепче затянуть пояса, а не думать о кормлении и статусе бенефициара современной экстенсивности российского государства.