Коллеги с Разведдозора поднимают вопрос о том, что военный конфликт на Украине формирует не только новый мировой политический расклад, но и направления будущих преобразований, в том числе и в военном деле Сегодня утром попался перевод из The Atlantic текста Э.Акермана, в прошлом американского морпеха, в котором тот рассуждает о перспективах ведения войны в XXI веке исходя из опыта боев в Украине (был опубликован 22 мая). Ссылку на перевод издания-иноагента не даем, кому интересно, найдет. Предлагаем ознакомиться в рамках обсуждения. 14 апреля 2022 года, по мнению Акермана, украинские военные потопили крейсер «Москва» при помощи ПКР «Нептун» (это официально не признано МО РФ). Это заставило генералов ведущих держав задуматься: а не новая ли это страница в военном деле? В Пентагоне с подобными вызовами не сталкивались со времен холодной войны и готовы к коренным изменениям. Этот процесс сопровождается бурными спорами, особенно в корпусе морской пехоты. Вооруженные силы США «платформоцентричны»: армия опирается на танки, флот — на корабли, ВВС — на самолеты, и все это технологически продвинутая и невероятно дорогая техника. Но война в Украине показывает, что основное средство поражения на земле — это не танк, а противотанковая ракета Javelin. Основное средство поражения в воздухе — не самолет, а противовоздушная ракета Stinger. А удар по крейсеру «Москва» показал, что основное средство поражения на воде — не военный корабль, а ракета «Нептун». Командующий корпусом морской пехоты США Бергер уверен, что теперь войны придется вести по-новому: «Мы должны признать последствия распространения высокоточных ракет, снарядов и другого умного оружия — и также искать инновационные средства борьбы с этими угрозами». Успехи «антиплатформоцентричных» действий ВСУ в борьбе с «платформоцентричным» ВС РФ выглядят тревожно и для США. ВС США, как и России, исторически выстраивались вокруг тех же платформ — большой и дорогостоящей военной техники. Перестраиваться придется не только самим вооруженным силам, но и ВПК. Ему придется отказаться от устаревающих высокобюджетных проектов — к примеру, авианосцев типа «Джеральд Р. Форд», каждый стоит 13 млрд долларов, — в пользу новых, потенциально куда менее выгодных с точки зрения расходования бюджета технологий. Взять хотя бы дрон-камикадзе Switchblade, который может уничтожать танки, — он стоит всего 6 тысяч долларов за штуку. Основная идея Бергера — нужно ужиматься. Несколько месяцев назад он объявил о сокращении численного состава корпуса морской пехоты. Все танковые подразделения, а также несколько пехотных батальонов, авиационных эскадрилий и артиллерийских батарей будут расформированы. Все это серьезные размышления о том, как эффективно вести войну в ближайшие десятилетия: с помощью традиционных дорогих или с помощью перспективных и относительно дешевых вооружений. История знает немало таких примеров. Накануне Первой мировой войны военачальники исповедовали «культ нападения»: верили, что хорошо обученные войска вскроют любую оборону. Это работало в XIX в., но против пулеметов оказалось неэффективным. События в Украине, похоже, подтверждают гипотезу Бергера об успехе «антиплатформоцентричного» ведения войны. Первая мировая в свое время тоже показала, что оборона может быть сильнее нападения. Конечно, ничто не вечно, и на смену самым современным методам ведения войны придут еще более продвинутые: «Нужно быть осторожными и не извлечь из ситуации в Украине неправильные уроки. Вот смотрите: вы принимаете какие-то меры. Потом понимаете, что противник принял контрмеры. И вам уже нужно придумывать контрмеры на его контрмеры». Одной из самых известных контрмер, разработанных после окончания Первой мировой, стала французская линия Мажино — святыня «культа обороны». Но французы не учли, что за 20 лет появились более совершенные танки, самолеты, были разработаны новые военные доктрины. Наступление вновь оказалось сильнее защиты: в июне 1940 года немцы попросту обошли линию Мажино.