Исследуя и разбирая нашу войсковую операцию на Украине невольно обращает на себя внимание, что её военные руководители в званиях генерал-полковник и генерал армии оперируют в основном тактическими единицами масштаба батальон-бригада, тогда как ещё совсем недавно таким званиям  соответствовал оперативный и оперативно-стратегический уровни, то есть армии и фронты. Что стоит за этим фактическим перекосом  от оперативного искусства в сторону тактики - дань военной моде, новому времени или общий кризис нашей военной мысли, не совсем понятно. Инерция излишнего увлечения тактикой  мелких подразделений, сформировавшаяся с начала 2000-х годов и основанная на противодействии терроризму, протянулась до сего времени, воспитала целое поколение военных руководителей, подкрепилась специфическим сирийским опытом и никак не хочет уступать место принципам военного противостояния массовых армий и крупномасштабных кампаний. Такая близорукость удивительна ещё тем, что наш нынешний противник США почти весь последний десяток лет осуществляет подготовку своих ВС к противостоянию с массовыми армиями в больших войнах. Структура их ВС состоит из многочисленных стратегических командований и их высшие генералы, если внимательно почитать их всевозможные интервью (!), рассуждают и мыслят минимум оперативно-стратегическими категориями и в рамках нарастающей революции военного дела. В частности, постоянно совершенствуемая ими "воздушно-наземная операция", проводимая силами от армейского корпуса (крупнее нашей общевойсковой армии) и выше всё время дополняется новыми идеями, реализуемыми концепциями и техническими ресурсами. И если многие наблюдатели отметили, что с началом украинского кризиса не ожидали и не предполагали многих настигших нас последствий в геополитике и экономике, то в военных вопросах, при неблагоприятной эскалации конфликта вплоть до прямого столкновения с США и НАТО, смею заверить, нас ждут не менее неприятные сюрпризы. Можно было бы предположить, что при таком раскладе уж на тактическом уровне наши дела обстоят более чем хорошо, однако стоит только ознакомиться с откликами очевидцев (пророссийских и патриотически настроенных) и непосредственных  участников боевых действий, как количество простых и не только вопросов возрастает многократно. Об этом ещё стоит обстоятельно поговорить отдельно и попытаться детализировать выявленную проблематику. Нынешний военный конфликт на Украине формирует не только новый мировой политический расклад, но и направления будущих преобразований во многих областях нашей внутренней жизни, в том числе и в военном деле. Вот только это надо понять и приступать уже сейчас.