#БезбашенноеМнение Тезисы о грядущей трансформации традиционных институтов народовластия в связи с развитием информационных технологий применительно к избирательному процессу вбрасываются в актуальную повестку с определенной периодичностью. Незадолго до выборов депутатов Госдумы VIII созыва В. Жириновский, обосновывая преимущества электронного голосования, выразил уверенность, что в будущем произойдет переход к «цифровой демократии» – граждане смогут самоорганизовываться в сети для голосования и выражения мнений по любому волнующему их поводу. Чуть позже, но в схожем контексте рассуждал о демократии «безлюдной» В. Сурков: в «электронной современности» гражданам, по сути, не нужны посредники в виде депутатов и парламента, чтобы включаться в процесс принятия решения любых вопросов. Теперь вот к популяризации дистанционного электронного голосования подключилась Партия прямой демократии с прицелом на возрождение «прямой демократии афинского типа». «Афинская демократия на московской платформе ДЭГ» – это уже, своего рода, оксюморон. Сразу представляется хейротония (открытое голосование путем поднятия рук) древних греков с постоянным откладыванием оглашения итогов, как это имело место быть с результатами электронного голосования в Москве на выборах в сентябре 2021 года. Хотя, если принимать во внимание контекст античной модели в виде рабства, ограничений гражданских прав и пр., то все может заиграть иными красками. Доведенная до абсурда в своем предельном выражении идея повсеместного внедрения ДЭГ вполне может вести и к «цифровому рабству», при котором активным избирательным правом станут обладать только пользователи портала госуслуг с подтвержденной учетной записью. В таком случае все станет в лучших традициях греческого полиса. Если уж погружаться в теорию, то история с ДЭГ – скорее воплощение элитистского подхода к демократии. Суть данной демократической модели в том, что эффективное народовластие – это миф. Нет у народа достаточных знаний для решения каких-либо вопросов, а правящий класс, напротив, обладает всеобъемлющей компетенцией в любой сфере жизнедеятельности. Поэтому электоральный процесс в подобном преломлении сводится к тому, что управляемые (большинство) просто «выбирают» себе управляющих (меньшинство). В современных российских реалиях примерно так все и устроено. Большое количество (если не все) выборов любого уровня носят референдумный характер. Благодаря законам Клишаса-Крашенинникова, успешно выстраивается властная вертикаль. А электронное голосование в сложившейся Системе – это, по большому счету, неподконтрольная обществу (непосвященному большинству) электоральная процедура, которая вполне себе может являться инструментом бессрочного продления властных полномочий правящего меньшинства (элиты). Пропаганда дистанционного электронного голосования пока только набирает обороты: приблизительно раз в квартал всплывает ДЭГ – тема. Однако, соответствующая работа ведется. Возможно, и вправду не за горами то будущее, в котором нас ждет исключительно электронный парламент, как метафизическая легислатура без депутатов, исключительно электронное правительство, как метафизический кабинет без чиновников, и исключительно электронные выборы, как метафизическая процедура избрания кого-либо без выборов...