👆👆👆В том же письме – эхо московского загула двух молодых писателей – красавцев и талантов, и неканоническое (в любую из сторон) упоминание Генриха Ягоды – в 1932 г. зампреда ОГПУ, а по факту – первого лица спецслужбы. В обширный его функционал тогда входило, надо полагать, и купирование писательских запоев. Если эти писатели – Шолохов и Фадеев.
«Я работаю, набираю темпы после московской встряски. Из ума не идет у меня последнее мое пребывание в Москве. Страшно я рад тому, что мы с тобой как-то вроде породнились за это время, нашли чувствительные точки соприкосновения. Очень это хорошо и сердцу радостно. Без улыбки не могу вспоминать, как нас разогнал Генрих Григорьевич. Хороший он парень, но обложил нас, что называется, за зря... Или нет?
(…)
И еще, дорогой мой Саша: с тех пор, как у Павла выпили мы с тобой в остатный раз — я и рюмку в руках не держал. К слову, если придется, успокой Генриха Григ<орьевича>. А то ведь он и в самом деле может подумать, что мы «широкие натуры» в замоскворецком стиле. А мы просто…
