Фильм Александра Зельдовича «Медея» относится к разряду тех, которые раскалывают аудиторию четко пополам. Никакого нейтралитета или задумчивого «но», только «это было невыносимо мучительно» или «это гениально». Потому что, очевидно, перед зрителем на экране растекаются два с половиной авторских часа. И можно прочитать перед просмотром все версии мифа о Медее, но так до конца и не понять всех поступков героини Тинатин Далакишвили, которая официально является современным воплощением влюбленной до мстительности женщины. Потому что Зельдович не делал экранизации. Он снимал свой собственный киномиф, в который удачно влилась та самая история о царевне, убившей своих детей, чтобы отомстить любимому мужчине. Да, чтобы кратко описать, о чем фильм, знания основных вех жизни Медеи достаточно. Вот она полюбила аргонавта Ясона, помогла ему добыть Золотое Руно, погубила ради мужчины своего брата, родила Ясону детей, но когда в совместной жизни все пошло прахом и аргонавт задумал жениться на другой, Медея сначала подожгла соперницу, а потом и вовсе убила своих детей, чтобы причинить Ясону невыносимую боль. Ну и скрылась на волшебной колеснице куда-то далеко в историю. А теперь переводим на современный язык: Она полюбила Его, полностью подчинила свою жизнь Ему, незримо способствовала успеху в бизнесе, но однажды перешла границу в защите Его от угроз со стороны брата, и после этого все пошло прахом. Сначала ссоры, потом отчуждение, начинающееся безумие, мнимое смирение и… да, убийство детей тоже будет. Этот фильм невозможно заспойлерить из-за его названия. Но его нужно прожить, прочувствовать, чтобы ответить самому/самой себе на простой, но все же сложный вопрос: можно сделать любовь к человеку смыслом всей своей жизни? Впрочем, достаточно прожить треть картины, чтобы уже проникнуться совершенной антипатией к Ней. Да, в мифологическом фильме у главной героини как будто бы нет имени. Это просто Она (привет, Флобер). Причем причины могут быть совершенно разными. Вечно худая, вечно молодая, с роскошной копной волос, героиня Тинатин кажется идеальным символом современной разлучницы. И тема погони за вечной молодостью обязательно найдет отражение в фильме. Потом она начнет раздражать своей непроходимой пустотой и одержимостью персонажем Евгения Цыганова, который тоже, конечно, не подарок, но все же куда более человечный, чем точеная статуэтка Тинатин. А окончательно добьют ее иррациональные похождения по городам, странам и мужчинам, которые, наверное, должны были символизировать неудержимую стихию Венеры. Но станут ли они этим символом для зрителя – снова открытый вопрос. Ведь от поиска подтекстов отвлекает откровенный, прямолинейный эротизм. И каждая сцена секса – все открытее, и дольше, и абсурднее. В них нет того эстетизма, которым, например, прославились «Содержанки», но есть буквальная экранизация выражения, что «оргазм – это маленькая смерть». И когда Она впервые «умирает» не со своим Лешей, концепция о герое Цыганова как о центробежной силе Ее жизни рушится. Остается лишь странное ощущение нежизнеспособности героини. И вот тут пазл сходится: Она – и есть миф. Любопытно, что сама Медея была дочерью колхидского царя. То есть… грузинкой. Александр Зельдович отрицает, что приглашение на эту роль Тинатин Далакишвили было неслучайным. Как и география передвижений героини, которая реально повторяет мифологические метания Медеи. Все эти неслучайные случайности добавляют картине смысловых пластов, которые уже после просмотра как будто оправдывают ее существование. Как и выразительный видеоряд, совершенно завораживающий, в исполнении оператора Александра Ильховского, который с одинаковой изысканностью снимает роскошь, цементный завод и облупленную квартирку в Израиле. Как и музыка от современного классика Алексея Ретинского, такого же претенциозного и уверенного в себе, как все это кино. «Медея» совершенно непредсказуема, нет, не в сюжетных поворотах, но в поворотах мысли режиссера.