К дискуссии Путина и Сокурова о Чечне и к годовщине начала чеченской войны (27 лет) — на Republic сегодня интервью автора двухтомника «Чеченская война» Евгения Норина. Он считает, что Чечня неотделима от России по чисто географическим причинам и считает, что постепенно, со сменой поколений, Чечня будет становиться более вестернезированной. На самом деле, это, по его мнению, происходит уже сегодня. Но мы больше замечаем то, что с позиции «русских европейцев» кажется диким. Фрагмент: «— Какое-то культурное притирание уже идет. Причем Чечня, как я уже сказал, год от года становится несколько более мирным и светским обществом. Да, все эти истории про агрессивных молодых людей в Москве выглядят дико для типичного россиянина. С другой стороны, сегодня в чеченских пабликах можно прочитать невиданные вещи о «вопиющей вольности нравов и распущенности», когда в кафе вместе сидят парень и девушка. То есть постепенно процесс идет. Но такие процессы быстро не движутся. Я полагаю, что будущее Чечни — это как некая Сицилия внутри Италии. Но все-таки это Италия. Трудно себе представить суверенную Сицилию. И через какое-то время мы будем вспоминать о чеченском сепаратизме, криминале, агрессии в московском метро, как сегодня в США вспоминают об итальянской мафии. Ну, да, был такой период в 30-х годах прошлого века. Но сегодня уже себе трудно представить на улицах американских городов гангстеров в черных шляпах с пистолет-пулеметами Томпсона. Все люди смертны. И в какой-то момент произойдет уход из власти тех людей, которые застали войну. Все-таки большая разница, когда война является частью личного опыта, или ты о ней слышал от отца, деда или еще кого-то. Поэтому время лечит. И в конечном счете мы рано или поздно построим взаимоотношения на более цивилизованных началах. Это произойдет по мере того, как война будет отодвигаться в область истории, воспоминаний, мемуаров и фольклора. Даже сейчас лозунги о том, что чеченцы будут всегда бороться за свободу и никогда не примут оккупацию, пишутся из интернет-кафе, а не в горах под Джани-Ведено. И в этом великий оптимизм. Всё — не навсегда».