Когда говорят о репрессиях 1930-х, часто звучат громкие имена ученых, писателей, военачальников, политиков. Но основная масса репрессированных была простыми людьми. Их бесчисленные истории — гигантская подводная часть айсберга памяти о Большом терроре. Эти истории, вероятно, никогда не будут рассказаны все, потому что их слишком много. Но некоторые — могут и должны быть рассказаны.

Например, эта история супругов Петра и Софьи Дылан, которые в конце 1920-х с ребенком приехали в Свердловск на стройку Уралмашзавода. Так здесь и остались, завели еще одну дочь, делали скромную карьеру на Уралмаше: он — шофер, она — раздатчица в столовой. Жили в комнатке в рабочем бараке.

В этой комнатке их обоих в 1938 году и арестовали с интервалом в две недели. Сначала Софью, потом Петра. Объявили шпионами (латышскими — у обоих корни в Латвии), обвинил в диверсиях, поджогах и отравлениях. Получили признательные показания, быстренько осудили. Петра расстреляли. Софью отправили в лагерь на 10 лет.

Довольно быстро выяснилось, что все дело — липа. То есть даже не было на самом деле никаких пожаров и отравлений, которые на них повесили. Вот фрагмент из письма Софьи прокурору: «Следователь Сериков сказал мне: ты не бойся, тебе ничего не будет, нам нужна твоя подпись для пользы государству, а ты арестована временно как нерусская (я по национальности латышка). И месяца через два мы тебя освободим, только ты подпиши протокол, и чем скорее подпишешь, тем скорее будешь на свободе». Она подписала. И уехала Усть-Вымский лагерь.

Хотя в том же самом году чекисты, которые фабриковали дело, сами оказались арестованы, Софья шесть лет провела в заключении и наконец добилась освобождения. Ей официально сообщили, что муж умер в лагере в 1942 году. Хотя на самом деле его расстреляли в Свердловске сразу же, в 1938-м.

Она вернулась в Свердловск к своим дочерям, которые росли в детдоме. И продолжила работать в столовой на Уралмашзаводе. Прожила до 1989 года.