Европейские санкции «за отравление и посадку Навального» будут далеко не такими масштабными, как надеялись его сторонники. По информации из европейских СМИ, санкции персонально наложат на четырех руководителей силовых ведомств — Следственного комитета, ФСИН, Генеральной прокуратуры и Росгвардии. При этом глава европейской дипломатии Жозеп Боррель публично исключил, что санкции наложат на российских предпринимателей. По его словам, для этого нет юридических оснований.

«Список Навального», представленный после ареста его соратниками, напомню, включал 35 фамилий. Из которых первые восемь назывались приоритетными, включая бизнесменов Романа Абрамовича и Алишера Усманова. По предварительной информации, ни один из этих восьми в европейский санкционный список не попал.

Леонид Волков комментирует это в том духе, что лиха беда начало, ЕС впервые применяет санкции за нарушение прав человека, и все только начинается. Возможно, так и есть. Но пока мы видим куда более сдержанную реакцию Запада, чем хотелось бы сторонникам Навального.

Мне представляется, что иностранные государства все-таки рассматривают ситуацию скорее как внутреннее дело России. Симпатии европейских лидеров, конечно, на стороне Навального, и заявления по поводу нарушения прав человека громогласны. Но ими все по большему счету и ограничивается. Я думаю, что Запад смотрит на ситуацию прагматично: в данном случае Россия не зашла за красные флажки международной политики.

Вот когда российские власти присоединяли Крым, поддерживали сепаратистов в Донбассе, когда был сбит малазийский «Боинг», когда в Великобритании применили химическое оружие — все это создавало прямую угрозу международной безопасности. За это накладывались санкции. Отравление на территории РФ гражданина РФ Навального, а затем заключение его по возвращению в РФ в тюрьму — другое дело. Какой бы отвратительной ни была эта история, она воспринимается европейцами скорее как внутренняя проблема России. Мол, варварская страна, и нравы там такие — что с них взять? Тыкать за это в Кремль санкционной палкой может быть себе дороже — а вдруг набросятся.