Ростовской активистке Анастасии Шевченко дали четыре года условно по делу о нежелательной организации за то, что она:

1. Участвовала в публичных дебатах;
2. Опубликовала объявление о школе муниципальных депутатов;
3. Постояла на разрешенном митинге с флагом «Надоел».

Следствие и суд решили, что все это означает ее участие в работе нежелательной организации, коей назвали некую британскую Open Russia Civic Movement. При этом никакой Open Russia Civic Movement в Великобритании нет, это русский перевод названия российской организации «Открытая Россия», то есть даже в рамках этой абсурдной статьи УК состава в действиях Шевченко не могло быть. Но следствие состав нашло, а суд — согласился.

Если вы следили за делом Шевченко, вы знаете, что она два года провела под домашним арестом. За это время у Анастасии Шевченко умерла дочь — девочка с тяжелым заболеванием находилась в интернате, потом ее положили в больницу, но матери не разрешили ухаживать за ребенком и привезти ей лекарства. Разрешили только одно свидание, Анастасия успела увидеть ребенка, а потом девочка умерла. На похороны Шевченко поехала с разрешения следователя.

У активистки еще двое детей. Дочка Влада очень поддерживала маму во время домашнего ареста, писала о ней в Facebook.

Потом выяснилось, что четыре месяца в спальне Анастасии Шевченко работала скрытая камера, которую суд официально разрешил поставить оперативником. И они смотрели на женщину в спальне. Да. Затем подшили ее фотографии в нижнем белье в материалы дела.

А сегодня Анастасию Шевченко приговорили к четырем годам условно. Можно сказать, сжалились, не посадили. Прокуратура просила пять лет реального срока. А дали четыре года условно. Но дали — ни за что. Хотя эти «условные» годы, как мы знаем по делу Навального, могут превратиться в реальные.

И ведь за раскрытие этого громкого и сложного дела офицеры наверняка продвинутся по службе, получат награды, звания… Опасного врага одолели.