Почти случайно взялся читать биографию Наполеона, написанную знаменитым британским историком Эндрю Робертсом. Я плохо знал период наполеоновских войн, а что знал — скорее с точки зрения истории России (небо Аустерлица, скажи-ка дядя — ну, вы поняли). Книга довольно объемная, сравнительно свежая (2014 год) и написана на основе десятков тысяч писем Наполеона, которые на момент написания труда, как я понимаю, были для исследователей относительно новым материалом. Книгу сегодня интересно читать в том числе потому, что Робертс — прежде всего военный историк, он уделяет особое внимание военным действиям, начиная от перемещения подразделений по полю боя и заканчивая вопросами снабжения армии. Так как сегодня мы живем в контексте войны, это чтение неизбежно наводит на мысль, что war never changes, и российская война 2023 года в некоторых вещах может напоминать французскую войну 1799 или 1805 года. Скажем, возмущенное «Где снаряды?!» и сам Наполеон, будучи молодым артиллерийским офицером, мог бы адресовать своим шойгу и герасимовым. Что в революционной Франции, что в современной России, оказывается, командиры подразделений не только командуют войсками, но и массу усилий тратят на то, чтобы получить от руководства необходимые для войны ресурсы, в том числе боеприпасы и питание. Еще одно очевидное сходство — нахальная пропагандистская ложь, к которой прибегали военные что тогда, что сейчас. Наполеон уделял пропаганде огромное внимание и после каждого сражения выпускал «бюллетени», которые печатались для войск и для французских обывателей. В них он неизменно преувеличивал потери противника и преуменьшал собственные, а иногда и вовсе приписывал себе победу там, где бой заканчивался «вничью» или даже поражением Наполеона (по подсчетам Робертса, Наполеон проиграл семь сражений из шестидесяти; будучи военным гением, он иногда допускал непростительные ошибки, а в морских делах не смыслил вовсе). Наполеон врал не только в публичных сообщениях, но и в письмах близким — например, Жозефине (вероятно, ожидая, что она распространит информацию как слух). Печальное сходство — и безудержное ограбление территорий, по которым проходит армия (лишь иногда Наполеон старался пресечь это, по умолчанию же хищнический сбор трофеев был делом обычным). Наполеон занимался грабежом в государственном масштабе (наполняя французские музеи шедеврами), и в личном (наполняя собственный карман). Его офицеры и солдаты делали то же самое. Не берусь сказать, изжили ли эту традицию европейские армии, но в российской она спустя 200 лет точно жива. Есть, впрочем, и различия. Помимо технических и организационных, самое заметное — личное участие первых лиц в войне. Наполеон никогда не отсиживался в тылу, отличался исключительной личной смелостью, рядом с ними много раз убивало сопровождающих, под ним убивали лошадей, его едва не захватывали в плен, многие его маршалы погибли, часто ужасной смертью. Офицеры буквально умоляли его уйти с передовой и поменьше рисковать. Возможно, поэтому французские и союзнические солдаты, несмотря на все тягости войны, много лет шли за своим полководцем, видя, что он не щадит и себя. Сравните с сегодняшними российкими «завоевателями», для которых приблизиться на 300-400 км к линии фронта — уже подвиг. Примечательно, что несмотря на военный гений Наполеона, его исключительную популярность и любовь французов той эпохи к славе, к 1814 году бесконечные войны так достали подданных императора, что они без боя сдавались союзникам целыми армейскими корпусами и городами. Так что даже выдающиеся полководцы в конце концов утомляют граждан. А наши-то совсем не выдающиеся.