Реплики людей из Шебекино и Белгорода (источник): «Честно говоря, когда 24 февраля случилось, я в 6 утра проснулась. Вы не представляете, как было страшно, когда я услышала эти залпы [по Украине]. Муж спал, я подскочила, говорю: "Кажется, война началась". И вот так проходит год, идет второй год, вся эта неизвестность, непонимание, почему это все происходит, люди гибнут. Я не хочу комментировать, что люди думают по поводу СВО, у всех мнение разделилось. Если раньше, как мне кажется, все были заодно, то сейчас, наверное, немножко это разделение пошло». «Очень много моих знакомых погибло, которых я лично знала. У нас в Шебекино стоит мемориал погибшим ребятам. В общем, страшно. Сегодня опять похороны, мальчик знакомый тоже погиб. Ну как, никто этого не хочет, все хотят, чтобы мирно жили». «Но один вопрос — когда ты знаешь, за что борешься, а тут непонятно. Уже сложно представить, что до февраля прошлого года было по-другому. У меня два мальчика, старшему 14 лет. Мне страшно, что если война затянется, и через четыре года моего сына заберут на войну. Мира хочется. Младшему ребенку страшные сны снятся, ужасы. Все это травмируют психику наших детей. У нас в квартире кошка в Шебекино осталась, сидит там закрытая, не знаем, как ее забрать». «Девочки-волонтеры, которые туда [в Шебекино] ездят, говорят — то, что показывают в телеграме и по телевизору, это совсем немного от правды. Там, в Шебекино, руины. И мои жильцы тоже говорят: центра нет, его очень хорошо разбомбили. Села Мурома, считай, тоже больше нет». «Вчера там бахало, сегодня не бахало [в поселке Ясные Зори]. Женщин в Масловой Пристани убило, все такие: «Ну да, беда». И дальше делают свои дела. Заказчик строится, говорит: «Ну а что, если прилетит по стройке, значит, судьба. Прораб говорит: в городе писец, Шебекино горит. По дороге в Белгороде беспилотник долбанул. А я занят, у меня бабушка на даче, мама, мне надо их отвезти, привезти. Я раньше думал: как в Израиле люди так просто живут, ведь у них столько лет война с Палестиной? Теперь понял». «Я, наверное, мнение всех шебекинцев озвучу: как минимум [власти] должны были нам сказать: техника подходит, эвакуируйтесь. Но получается, что нас бросили, сдали город. Мы пошли защищать Украину. А нас никто не стал защищать, нас кинули».