Вычитывал вчера вот это интервью авторства Марии Литвиновой, потом долго думал о нем. Героиня — жительница Белгородской области, которая собирает гуманитарную помощь для российских военных, воюющих в Украине. Переступив через рефлекторное осуждение, пытаешься понять логику человека, и погружаешься в ее картину мира, довольно противоречивую, где реальность прифронтового города причудливо уживается с путинской пропагандой, а гуманизм — с фашистскими идеологическими штампами. Отдельно стоит отметить то, что российские военнослужащие, судя по всему, нуждаются буквально во всем, белгородцы подкармливают их «ролтоном» и отправляют на фронт носки и трусы. Статья за пейволом, но финал я выложу тут: «…— Как твои друзья и близкие относятся к твоей волонтерской работе? — В моей компании одна девушка киевлянка, у нее разбомбили квартиру, ей прислали фотографию ее дома. Другая одесситка. Они очень давно живут в Белгороде. Они очень переживают. Но все стараются не затрагивать тему, кто в этом виноват. Но боль постоянная у всех людей, кого я знаю — и тех, кто «мы победим», и тех, кто против. При этом люди, естественно, устали. Все думали, что быстро это закончится. Раз-два, вернулись домой. Сначала многие с энтузиазмом помогать принялись. А сейчас многие «слились», потому что сейчас приходится думать о себе, а не о солдатах или беженцах. Цены поднялись, люди в постоянном стрессе от этих взрывов, от всего. — То есть, помощи стало меньше, чем было вначале? — Естественно, да. С одной стороны, людей больше привлекается, но по сборам меньше. Многие одноразово помогли и все. Но говоря о том, что тяжело всем, я имею в виду именно белгородцев. Потому что у нас как ни у кого напряженно. Ведь до 2014 года по большому счету у нас с Украиной границ не существовало. Да и после 2014 многие жили жизнью Харьков-Белгород. Мы очень сильно повязаны с Украиной. У меня, я же говорю, в голове все это не укладывается. Но я понимаю, что в любом случае нацисты там есть, и их там много. И то, что они очень жестокие и прочее. Западная Украина и в СС служила, мы это помним из учебников истории. Там есть пропагандисты, которые против России. Западная Украина всегда была против России. Я ездила во Львов, когда в школе училась, где-то в 2000 году. И когда ты обращаешься в магазине на русском языке, и с тобой не хотят говорить и смотрят сквозь тебя… Но тогда они были далеко и нас не касались. А теперь рядом. — Я в последний раз была во Львове в 2014 году, и там с русским языком никаких проблем не видела. — Но тогда уже туризм был хорошо развит. И в туристических целях им приходилось так себя вести. — Разве так и не должно быть — когда экономика, туризм и взаимная выгода делают народы ближе и дружелюбнее друг к другу, а не силовое так называемое «принуждение к дружбе»? — С этим согласна. — С одной стороны, нам объясняют, что российская армия борется в Украине за русский язык, а с другой — эти латинские буквы «Z» и «V». Как ты это понимаешь? — Я противница этих букв. Ладно еще, когда они на шевронах. Но когда в русских словах, названиях городов русские буквы заменяют на английские — это за гранью добра и зла. У меня сразу в голове вопрос: «Что»? Сейчас лозунги висят — «за Путина». На Путина напали? Почему за Путина? И здесь у всех в головах какой-то диссонанс. Когда кто-то говорит, что он против Путина, ему отвечают: ты что, Родину не любишь? Когда мы росли, мы не так понимали чувство Родины. — Ты не хочешь уехать из Белгорода? Как ты встретила 24 февраля? — Тем утром сын прислал мне голосовое сообщение: «Мам, тут взрывы, не переживай, началась война». Я думала, что надо бежать куда-то. Сын тогда уехал на работу, я боялась, что начнется бомбежка и больше мы не увидимся. Но особенной паники я не испытывала, это все было все же вдалеке. Бывали моменты, когда обстреляли нефтебазу, тогда мы купили переноску для кошки. Потом было страшно первого мая, когда я услышала взрыв, стекла задрожали, у меня аж ноги подкосились. Ночью после этого было страшно, а потом нормально. На следующий день тоже стреляли, но попроще было.