​​Жизнь, смерть, тревога Я, как это принято в наших широтах, скептически отношусь к психотерапии, особенно в ее психоаналитическом фрейдистском изводе. Меня смущает «незавершенность» всей этой истории, длящейся для многих годами, но не приводящей к видимому облегчению. Хотя многие говорят о «терапевтичности» и «эффекте поддержки» регулярных сессий, они упорно отказываются ставить перед собой и обсуждать те вопросы, которые приводят их в кабинет психолога. Никогда не понимала, зачем расковыривать раны, если вы не собираетесь их лечить, устранять причину? А еще вот это вечное самооправдание из серии «я веду себя как идиот/ка, потому что меня травмировали в детстве…». По моим ощущениям, у нас, миллениалов, и без того как-то очень фигово все обстоит с принятием ответственности за свои поступки, и часто психотерапия становится лишним аргументом для дальнейшего инфантильного поведения. Подождите, отложите камни, которыми срочно решили меня побить за столь дилетантские и поверхностные рассуждения, постараюсь пояснить. Просто философия в этом отношении кажется мне как-то честнее: что такое смерть, почему мы так ее боимся, в чем смысл жизни — здесь нормальные темы для обсуждения. И так бы я и сидела в обнимку со своим Сократом и Хайдеггером, считая, что вся современная психотерапия — бесполезное сотрясание воздуха, если бы не узнала о психотерапии экзистенциальной. Собственно, познакомилась я с ней благодаря одноименной книжке Ирвина Ялома, название одной из глав которой вынесено в заголовок этого поста.  Если кратко, цель экзистенциальной терапии заключается в том, чтобы «подвести пациента к осмыслению своей жизни, осознанию своих жизненных ценностей и изменению своего жизненного пути на основе этих ценностей, с принятием полной ответственности за свой выбор».  Окей, звучит как «за все хорошее против всего плохого», но на самом деле это направление «науки о душе», которое не обходит фигурой молчания главные, на мой взгляд, для каждого человека вопросы: смерти как первичного источника тревоги, воли и ответственности за свои действия (даже если они совершаются из тревоги, вызванной страхом смерти) и, конечно, одиночества, в котором каждый из нас оказывается, проходя «кризис бессмысленности». Вообще «Экзистенциальная психотерапия» Ялома —  это довольно специальный труд, написанный в первую очередь для терапевтов, поэтому в тексте приводятся конкретные механики общения с пациентами, щедро пересыпанные цитатами из Толстого, Достоевского, Камю и других любителей покопаться в себе и смысле жизни. И в процессе чтения мне подумалось, что диалог, который психолог-экзистенциалист пытается выстроить с пациентом, на самом деле очень близок к пониманию диалога в античной философии, когда Сократ, Платон, Аристотель, Эпикур, Лукиан, стоики и пр. пытались в форме диалога отвечать на те самые вопросы бытия самим себе и своим читателям-собеседникам. Эдакая философская терапия, которая через понимание мира снимает тревожность и тем самым облегчает жизнь человека. Ну и для затравки немного поцитирую вам Ялома, вдруг захотите почитать: «Если индивид в полной мере испытывает желание, ему предстоит принять решение, или сделать выбор. Решение – это мост между желанием и действием. Принять решение означает взять внутренние обязательства по отношению к ходу действия. Если не следует никакого действия, я считаю, что нет никакого настоящего решения, а есть флирт с решением, своего рода неудавшееся решение. Пьеса «В ожидании Годо» Сэмюэля Беккета – памятник недоношенному решению.». Если бы все еще работала в журналистике, закончила бы какой-нибудь пафосной фразой из серии «не жди своего Годо», но на самом деле просто хотела поделиться с вами удивительно здравым и, как мне кажется, продуктивным подходом к разговору с самим собой. Он точно не единственно верный и не всем оно, наверное, надо, но я как-то с возрастом стала приходить к выводу, что задавать неудобные вопросы самой себе — одно из самых душеполезных и жизнеутверждающих занятий. #книжное На картинке: Игра в шахматы со смертью из «Седьмой печати» Бергмана