Когда я читал (и писал) о книгоиздании в нацистской Германии, я обратил внимание на такой тренд: Как только началась война, народ сперва начал сметать книги про предыдущие войны, особенно имеющие отношение к их стране. Затем, по мере наступления утомления войной, притупления чувств и тп, продаваться стала одна лишь художка - способ убежать в выдуманные миры, подальше от тяжелых реалий настоящего. Однако, в книге об Аллене Лейне, создателе выдающегося британского изд-ва Penguin, которую я недавно прочел (и откуда ещё буду цитировать), я обнаружил такую вот цитату: «Незадолго до начала войны Стэнли Анвин сетовал на "литературное безразличие и болезненные вкусы нашей публики", которые он считал "опасными не только для нашей интеллектуальной, но и для общегосударственной жизни в целом", а сэр Джеффри Фабер [из Faber&Faber] утверждал, что все издатели отмечают "прогрессирующее снижение количества и качества рукописей", поступающих к ним. Пять лет спустя Анвин заметил, что молодые люди покупают книги, и не просто книги, а хорошие книги. Они хотели лучшего. Война породила новую читающую публику. Многие, кто раньше никогда не обращался к книгам, приобрели привычку читать, и есть большое утешение в осознании того, что они делали это для приобретения знаний и наслаждения хорошей литературой, а не просто как бегство от войны».