Первый эфир с папой, который уже на орбите: «Появляется Дрю, на его голове наушники, его тело парит в центре белого модуля с бесконечными петлями проводов, коробок и переключателей, разбросанных по стене позади него. "Эй, ребята! Я в космосе! Как вы? Я скучаю!" Дети теперь сидят в застывшем молчании, уставившись на iPad так, будто никогда его раньше не видели. Я подхватываю разговор. "Привет, любимый! Отлично выглядишь! Дети, передавайте привет!" Тишина. Кажется, они забыли, как говорить по-английски. "Хочешь, я покажу вам как тут все устроено?" спрашивает Дрю. Тишина. Дрю пробует новую тактику. "Что вы думаете о запуске? Как прошел ваш полет домой из Москвы?" "Все было хорошо", - бормочет один из детей. И дальше все идет по накатанной. Мы с Дрю ведем разговор, перебрасываясь ориентированными на детей вопросами и ответами, пока Дрю проводит для нас экскурсию по станции. "Я знаю, что у одного из вас должен быть вопрос", - наконец говорит он. "Может быть, что-нибудь о еде?" Опять тишина. "Даже ничего о туалете? Все об этом хотят знать". В ответ они неловко пожимают плечами и еще больше пихаются, пытаясь одновременно придвинуться достаточно близко, чтобы видеть экран, и в то же время стараясь не задеть друг друга и не получить ответного толчка. Габби начинает корчить странные рожицы, ей интереснее наблюдать за собой в угловом квадрате экрана, чем разговаривать с отцом, который в буквальном смысле делает перед ней космические кувырки. Мы мучаемся еще минут тридцать, пока Дрю не предлагает нам с ним закончить конференцию вдвоем. Я с готовностью соглашаюсь. "Ну, это был провал", - говорю я после того, как закрываю дверь в нашу спальню. "Нам придется попробовать что-то другое, если мы собираемся делать это каждые выходные в течение часа". " Да уж", - отвечает Дрю. "Может быть, в следующий раз мы не будем делать это все разом. Но я уже могу сказать, что это будет очень важной частью моей недели, и я хочу оставаться на связи с детьми как можно дольше". "Понимаю", - говорю я. "Что-нибудь придумаем».