Главная проблема моей эмиграции — разлука с любимым человеком. Это, черт его дери, неимоверно сложно. Не менее сложно об этом писать. С раннего детства я приучил себя держать чувства под контролем. Не быть тряпкой и всё вот это вот. Так что если вам не интересны мои душевные терзания, ставьте тошнильный смайл и проходите мимо. Я бы сам так и сделал. Мне казалось, что я довольно рассудительный человек, могу держать чувства и переживания под контролем. Это же отражалось и в отношениях. Совершенно нормальным было день или два не писать, не звонить. Мол, должно же у нас с Ви быть пространство друг от друга. Все перевернулось с ног на голову, когда я уехал. Первый месяц прошел в заботах и скучать было в больше степени некогда. Когда устаканился быт, оно и началось. Оказывается, мне жизненно необходимо видеть и слышать Ви. Неважно о чем мы будем говорить. Всегда хочется, чтобы разговоры длились подольше. Когда она задерживается на работе, я провожу часы в предвкушении нашего вечернего разговора. И что бы я ни делал, мысли только о нем. Доходит до того, что в течение дня я отмечаю про себя вещи и события: «об этом надо будет рассказать вот так, а о том — вот так». Помню десять лет назад я усмехался, когда слышал подобные истории от друзей. Был уверен, что сам таким никогда заниматься не буду. И во те на — подобные мысли приходят ежедневно. Более того, мне и сейчас собственные чувства не нравятся. Умом я прекрасно пониманию, что круглые сутки крутить в голове мысли о своем партнере не очень конструктивно. Во мне борются два человека. Один взрослый, который все так же повторяет: «у каждого из вас своя жизнь, не наседай». Второй — безумно влюбленный подросток, который хочет видеть и чувствовать любимого рядом. Каждый час, каждую секунду. Борьба с самим собой вообще паршивая вещь. Какая бы из твоих сторон не выиграла, вторая точно проиграет. Получается, что часть тебя всегда в проигрыше. Очень тяжело ощущать противоречия в собственной душе. Я от этого капитально отвык. Свою лепту вносит большое количество свободного времени. Когда я работал в школе, все внутриличностные конфликты отходили на второй план. Работа занимала всё пространство моего разума и внимания. В короткие времена передышки совершенно не было сил рефлексировать. В школе я будто бы ехал по рельсам. Куда движется поезд меня не заботило — я занимался тем, что бесконечно забрасывал в печь угля. Теперь я в открытом море. Так что когда наступает штиль, есть миллион времени на раздумья. Оказывается, что последние шесть лет я по-настоящему о себе не думал. А возможно, не думал вообще. У быта и «эдалт проблемс» крепкая хватка. Что с этим делать? Битлы пели "let it be", что на русский многие переводят как «пусть будет так». Мне больше нравится дословный перевод: «Позволь этому быть». Так что, let it be, а там видно будет.