Сезон длинных зимних вечеров объявляется открытым. Первого декабря в Петербурге выпал снег. Будто бы дед мороз решил порадовать жителей неваграда четким расписанием зимы. Ему вторил и Мирон Янович, который сдержал обещание и выпустил свой первый за шесть лет альбом. Ученики в школе будто бы уловили зимнее настроение и решили в школу не приходить. Я могу их понять: суббота, утро. Снег и тьма стелятся по городу вихрем из холода и немого вопроса «зачем я иду в школу?». У меня, конечно, такого вопроса совершенно не возникает. Я точно знаю, что в школу хожу работать и быть полезным обществу. Но возникают сомнения, когда на первом уроке вместе со мной в кабинете всего пять учеников. По их глазам видно, что они решительно не настроены заниматься. В некоторых тлеет надежда досмотреть сон, который прервался час-другой назад. Через десять минут класс пополняется полным составом. Обстановка становится бодрее и урок идет своим чередом. Как и следующие четыре за ними. Зато начинает беспокоить вопрос «что делать дальше?». Когда с работы уже вернулся, когда навернул кружечку обжигающего чая — желание есть только одно: укрыться пледом (у меня их дома уже пять) и проспать до весны. Потому что зима утомила еще в детстве, проведенном в Мурманске. Флешбеки из походом в садик в минус 40 нет-нет да и всплывают в памяти по утрам в метель. Ведь я совсем не такой. Мой дедушка из теплой Беларуси, а бабушка из Душанбе. Кровь зовет меня на юг, но я остаюсь в Петербурге.