Я люблю, когда ученики несут чушь на уроках. Любую. И чем больше, тем лучше. Подобрал бы пример, да не выходит на ночь глядя.

Хорошо помню себя на уроках математики. Тянул руку, чтобы ответить на вопрос учителя. Делал я это часто, за что одноклассница дразнила меня «выскочкой» или «в-каждой-бочке-затычкой». Она и сама была семи пядей во лбу с желанием выставить их напоказ. Так что попытки вызывали больше улыбку, чем раздражение.
Простите, отвлекся.

Учительница дает мне слово, я в своей манере отвечаю: с чувством, толком, выражением. Говорю долго, глаза сверкают. А лицо учительницы складывается в сложносочиненную гримасу. После чего слышу комментарий:

«Что за чушь ты только что сказал? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь?»

Так в шестом классе разбился мой первый замок из стекла. С ошибками я был знаком: тут перепутал знак, тут пропустил запятую, там букву, здесь целый вопрос. Тройки расстраивали, но не били по самолюбию. Как в тему въехал — так и припарковался.

Учитель математики стал Парисом, который попал Ахиллу в пяту. Детство кончилось, я превратился в подростка. Злобного подростка, который видит подвох в каждом слове и уверен, что к нему относятся хорошо затем, чтобы навредить в будущем.

Я перестал прощать себе ошибки. Тратил тонны нервов, чтобы скрыть свое невежество в том, в чем не разбираюсь. А так как мир вокруг велик, широк и без педалей, в чем-то таки я не разбирался. Так и стоял, обливаясь потом. Голос за одним плечом шептал: «Поддержи разговор! Чё ты не как все?». С другой стороны раздавалось: «Ага. Ляпни глупость. Посмотрим, как все будут над тобой смеяться».

К моменту, когда прозвенел звонок на первый урок в роли по другую сторону парты, я не знал, каким учителем буду. Но в голове твердо поселилась мысль: пусть ученик говорит столько чуши, сколько сможет сочинить.


Школа — как жизнь. Это место, где мы ошибаемся. Мы учимся не чтобы перестать ошибаться, а чтобы дважды не ошибаться в одном и том же. Если ошибаться не в школе, то где еще?

Я слушаю чушь и мягко направляю ее поток в нужное русло. Потому что лучшая модель поведения та, в которой когда-то нуждался ты сам. (или нет, но это лишь предстоит выяснить.)