Осень — пакостная пора. Особенно в Петербурге. Свинцовое небо над Садовой — не эпитет Достоевского. Это — правда. По осени много плохого случается. А приключилось со мной следующее: первый раз обозвали очкариком. Дело было так.

Обычный вторник. За окном колошматит дождь. Я на педсовете. Рассказываю коллегам о планах по учебно-воспитательной работе на месяц. Не зря же у меня дополнительная должность — педагог-организатор. Про себя думаю: «Хорошо же в школе. Тут отопление есть. А дома нету». Но это ничего. Дома жена, теплый плед. Еда. Тем более, что домой я нес половину большого арбуза, который лежал в большом белом пакете.

Время седьмой час. В дороге до дома промок до нитки. Захожу под козырек подъезда (или парадной?). Вижу, как коренастый мсье неопределенного возраста клеит на малярный скотч объявление. Стемнело. Что он там рекламирует — не понять. Гражданский долг пересилил усталость. Его позиция была очень сильна, потому что с тем мужичком мы сблизились вплотную.

— Уважаемый, а вы в курсе, что занимаетесь незаконной деятельностью? — Очень вежливо и спокойно я начал диалог.
— Эт чё? Не понял. — Он повернулся на мне лицом, попутно доклеив бумажку.
— Рекламу клеить, где попало, незаконно.
— В смысле? Слышь, ты с чего вообще это взял? — Мне понравилось, как он задавал вопросы. По существу.
—Федеральный закон о рекламе. Там все написано, можете ознакомиться.

На лице собеседника появилась осмысленность. Способность анализировать, которая дремала в нем все это время, проснулась. С одной стороны — он выполнял свою работу. С другой стороны, нашел довод о нарушении закона существенным. Чаша весов замерла где-то по середине.

— И чё мне делать, а? — С одной стороны, мне хотелось одним предложением наставить его на путь истинный. С другой стороны, не отбирать же у человека хлеб. Еще раз отметил про себя, что мой максимализм лег в кому.
— Я бы попросил вас уйти отсюда и больше сюда не возвращаться.

Произошло чудо. Мужичок улыбнулся, дружески тронул меня за плечо и сказал: «Само собой, брат. Уже ухожу». Развернулся, и — пошел! На секунду мир перевернулся. С улыбкой на лице я открыл дверь в подъезд.

А потом, уже краем уха, до меня долетело прощание. Мужичок проворчал в спину: «Смотри, б**ь, не урони свой торт, очкарик».