В финальных «Звёздных войнах» больше всего удивляет, что этот фильм громят те же самые люди, которые восторженно рыдали над «Историей игрушек».

Мой внутренний 8-летний пацан ликовал.

В каждом своём кадре и движении сюжета девятый эпизод — это чистая необузданная детская фантазия, с той самой очаровательной неуклюжестью, непосредственностью и безграничностью, которая только и возможна до начала пубертата.

Вы просто попробуйте вспомнить любой из своих детских сюжетов (ну или опять-таки начало «Истории игрушек-3»). Нет никаких запретов и законов: захочешь — будут молнии из рук, захочешь — снаружи космического корабля поскачут лошади, захочешь — оживишь кого нужно или уничтожишь Единственный Самый Важный Артефакт (всё равно есть запасной, но чтобы добраться до него, нужно 50-метровые штормовые волны переплыть на каноэ — вжжуух, плёвое дело). И каждое поражение внезапно становится ложным, злодей оборачивается другом, добро побеждает зло, игрушки отправляются в свой ящик.

Джей-Джей Абрамс со своей бандой откровенно наслаждается всей этой свободой, невозбранно иронизирует над собой и над зрителями, не упуская возможности поддразнить. Знаете, как выполнены все акробатические трюки? Нарочитым wire-fu, где чуть ли не нарочно акцентированы точки крепления подвесов и оси вращения (вы ведь не думаете, что они могут создать целую вселенную и актёров нарисовать, а правдоподобный прыжок не могут снять?). Я не удивлюсь, если при (обязательном!) повторном просмотре замечу, что где-то специально не стёрты верёвки — так будет даже лучше.

Для чего нужен световой меч? Он отлично заменяет факел или фонарик, когда нужно подсветить путь в пещере (ах да, до этого все главные герои погибают в зыбучих песках). Куда нужно отправить захваченных пленников, которые сами только что прилетели в логово врага? В допросную номер шесть (!!!).

Даже если бы в этом фильме не сбивали космический корабль выстрелом стрелой из лука, я бы всё равно был от него в восторге.

Вероятно есть люди, которые чересчур серьёзно воспринимают эту космооперу, оперируя словами «лор» (не врач) и «канон». До синевы спорят, в каком порядке правильно смотреть, и жутко обижаются, когда спрашиваешь, чем лечиться от мидихлориан. Но я видел, как у кинобара мужик упрашивал жену купить ему фирменный стакан ЗВ с игрушкой — ну очень надо! (Она, конечно же, говорила, что не надо и пылесборник). И точно знаю, что нас, таких как этот мужик, больше.

Я всё ждал, что в самом конце, может хоть на титрах или после них, камера отъедет и покажет детскую комнату, в центре которой сидит ребёнок в окружении игрушечных космических кораблей и всяких фигурок, воображающий все эти истории. А потом понял, что я — ты, мы — и есть этот ребёнок. И это был лучший наиэпичнейший финал, достойный всех побед и ошибок франшизы.