Хочу ещё поделиться странным наблюдением. Мысль эта возникла где-то посередине «Русского беса» и только укреплялась по мере просмотра.

По своей структуре, событийной насыщенности и даже ключевым образам «Русский бес» — точная копия «Дома, который построил Джек» Триера. Только как будто бы зеркальная.

Смотрите:

Главный герой — маньяк-убийца без системного подхода: жертва и орудие убийства всегда ситуативны (и всегда чётко обоснованы).

Однако основной его сюжетный род занятий, мечта и конечная неосуществимая цель — стройка: дома в одном случае, ресторана в другом.

Фильм разделён на части по жертвам, с интертитрами, представляющими их. Далеко не все жертвы вошли в хронологию фильма.

Всех своих жертв главный герой складирует в одном секретном месте — с тайной комнатой, конечно же.

И даже свой «Вергилий», незримый собеседник и соучастник, есть у героя Ивана Макаревича.

Но вот здесь начинаются как раз зеркальные различия. Герой Мэтта Диллона получает удовольствие от того, что делает, практически не скрывается и даже хочет понести наказание; герой «Русского беса» даже сам для себя до последнего не готов признать, что всё происходящее — не плод его безобидных фантазий, и совершенно уверен в резонности и правильности своих поступков.

Триеровский маньяк убивает во имя искусства, русский — во имя справедливости, олицетворяя грехи и пороки общества в своих жертвах.

Если у Триера Джек спускается по кругам ада в самое его пекло, то у Константинопольского Свят (!) постоянно разговаривает со священником и не сомневается в своём праведном вознесении.

И это только по внешним признакам, хотя в обоих фильмах есть ещё и невероятно похожие друг на друга мелкие детали.

При этом совершенно исключены какие-либо взаимовлияния Триера и Константинопольского: фильмы снимались примерно в одно и то же время в 2017 году, а премьеры у них состоялись в разницей в месяц в 2018 (Триер в Канне в мае, «Русский бес» на Кинотавре в июне).

Я не знаю, как такое могло получиться. Great minds think alike.