Никакой устойчивой тенденции роста расходов населения на товары и услуги в России быть не может в нынешней экономической конфигурации. Любая попытка «раскочегарить» спрос приводит к росту инфляции через цепочку обратных связей, а это в свою очередь вынуждает Центробанк охлаждать спрос через ужесточение ДКП. Замкнутая спираль с бесконечно воспроизводящимся негативным эффектом. Стабильность инфляции возможна только при подавленном спросе, как это было в середине 2022. Как на кладбище – нет спроса, нет и проблем … с инфляцией. Любая попытка «оживиться» и сразу инфляционный выброс. В данном случае не так и важно источник роста спроса – это могут быть растущие доходы и снижение нормы сбережения, это может быть отход от сберегательной модели и использование, в том числе ранее накопленных сбережений или увеличение спроса через кредитование. Важно то, что увеличение потребительского спроса не может балансироваться через увеличение предложения товаров и услуг отечественного производства или через механизмы валютной абсорбации (значительная часть потребительского спроса идет на импорт). Раньше в условиях свободного движения капитала и работающего механизма золото-валютных резервов разрывы ликвидности (дефицит валюты вследствие сжатия счета текущих операций) стремились к нулю. Теперь направление внутреннего капитала преимущественно только на выход в рекордном объеме, а внешнего притока нет и на этом фоне ЦБ РФ скован в регулировании разрывов валютной ликвидности после заморозки ЗВР. Это приводит к дефициту валюты - > ослаблению рубля - > росту инфляции из-за высокой зависимости от импорта -> ужесточение ДКП ЦБ РФ. Но что же с отечественными товарами и услугами? Проблем слишком много, но можно выделить основные: устаревшие основные фонды, отсутствие технологий и дефицит кадров на фоне кризиса доверия и проблем в доступе к долгосрочному фондированию. На текущий момент разница в ставках на долгосрочные и краткосрочные облигации, как корпоративного, так и государственного сегмента, находится вблизи кризисных значений – по ОФЗ балансируют свыше 3.5 п.п, что в 2.5-3 раза выше нормы. Долгосрочные займы сейчас дорогие – нет доверия контрагентов, нет экономической и политической определенности, что обуславливает премию к экономическому и политическому риску, т.к. горизонт планирования сужается, плюс участники рынка ожидают тренд роста ставок. Вот тут и главный вопрос, а что делать Центробанку? Логично же, что в условиях дефицита предложения необходимо создавать это самое предложение товаров и услуг через развитие бизнеса путем создания приемлемых условий, в том числе финансовых. Для этого необходимо относительно дешевое и доступное фондирование. С облигациями сложно, но кредиты вроде бы как дают (рекордный прирост кредитования за всю историю). Кредитный канал работает, осталось разобраться со стоимостью кредитных ресурсов. Здесь проявляется разрыв тайминга. Создание конкурентноспособного бизнеса, который снизит зависимость от импорта – задача на десятилетия, а инфляция разрывает балансы уже сейчас. Иными словами, проблема инфляции краткосрочная, а создание предложения товаров и услуг – проблема долгосрочная. Как это балансировать? Самое очевидное – через процедуры банковского регулирования (целый комплекс мер, в том числе через сегментарный коэффициент резервирования или макропруденциальные лимиты) принудительно глушить потребительское кредитование, одновременно смягчая условия фондирования для бизнеса. Получится, как бы две ставки – очень дорогие и недоступные потребительские кредиты для подавления необеспеченного спроса и относительно доступные корпоративные кредиты для поддержки предложения товаров и услуг. Мера не является исчерпывающей, т.к влияет только на монетарный/кредитный канал спроса, но, по крайней мере, изолирует токсичный эффект кредитного спроса, создавая окно возможностей для бизнеса. Повышение ставок без дополнительных мер сегментарного ужесточения рано или поздно заглушит спрос, но вместе с этим и создаст проблемы бизнесу.