Почему опасны и ошибочны рассуждения о том, что курс рубля обрушился только по причине слабой внешней торговли, что активно продвигает Центробанк в последнее время, «объясняя» коллапс рубля? Эти рассуждения изолируют основные движения по финсчету, которые не были заметны в 2022 из-за рекордного профицита по счету текущих операций, но оказывают существенное влияние на курс рубля в 2023. В середине 2022 были уникальные условия, которые бывают один раз – резко вырос экспорт и обрушился импорт, что раскрутило профицит по внешней торговле до космических уровней. С 3 кв 2022 экспорт непрерывно снижался (обвал мировых цен на сырье, расширение дисконтов, усиление санкций, в том числе эмбарго, обрушение экспорта трубопроводного газа в 6 раз и т.д.), а импорт, наоборот, увеличивался (оптимизация логистики, поиск альтернативных поставщиков, параллельный импорт, усиление кооперации с Китаем и Турцией, увеличение платежеспособности из-за крепкого курса рубля во втором полугодии 2022). Да, внешняя торговля деградирует – это объективная реальность, а профицит счета текущих операций может обвалиться до кризисных периодов (2015-2016 и 2020). Рекордный профицит по СТО в 2022 сглаживал фактор санкции и неэффективность системы (глубинное недоверие значительной части общества в перспективы России и рекордное бегство капитала). Вот поэтому все проблемы были скрыты, заретушированы огромным валютным потоком в 2022. Сейчас все дерьмо проявляется в полной мере. В прошлой статье был рассмотрен один из важнейших факторов, как перекрытие каналов рефинансирования внешнего долга для России. Внешний долг нужно рассматривать не в комплексе, а структурно, т.к. имеет значение только долг, который относится к частному сектору и государству без учета ЦБ непосредственно относящиеся к долгу в иностранной валюте, т.к. внешний долг на 1/3 представлен в рублях. Было посчитано, что с 1 января 2022 по 1 июля 2023 оценочный объем погашения долгов в иностранной валюте составил 120 млрд и еще до 40 млрд предстоит погасить во втором полугодии 2023. Практически весь долг в валютах недружественных стран, а за 1.5 года не было создано механизмов перекоммутации инструментов рефинансирования на валюты нейтральных стран. Соответственно, с высокой вероятностью внешний долг продолжит сокращаться. Есть еще важнейшая проблема - рекордное бегство капитала по комплексу причин. • В современной истории России еще никогда не было столь масштабного и высокоинтенсивного вывода капитала со стороны физлиц и связанными с физлицами структурами. • После СВО основной канал вывода в категории «прочие инвестиции», в основном в кэш и депозиты в иностранных банках и фондах. Центробанк не раскрывает валютную структуру вывода. • С 1 кв 2004 по 2 кв 2014 (10.5 лет) накопленный вывод в категории «прочие инвестиции» составил 670 млрд долл, 80-85% из которых было сосредоточено на банках и юрлицах (в основном компании и структуры, связанные с экспортерами, в том числе для оптимизации налогов и сокрытия доходов). • В посткрымской реальности с 2 кв 2014 по 2 кв 2021 накопленный вывод было около нуля (приход балансировался оттоком), а после начала СВО – почти 160 млрд и 180 млрд с 3 кв 2021. • Около 40-50% было сосредоточено на физлицах (до 80 млрд после СВО), половина из которых напрямую, а остальное через фонды, трасты и прочие финансовые организации. Не было в истории России более масштабного бегства физлиц. • После пригожинского бунта избыточный поток ордеров сверх фоновых продаж оценивается в 4 млрд долл, 60-65% из которых идет в долларах, 25% в юанях и 15% в евро. • По предварительным оценкам, около 80% от 80 млрд потока физлиц после СВО является «токсичным выводом», т.е. бегством капитала без планов возврата и реинвестирования доходов (проценты, дивиденды) в РФ, а 20% - диверсификация валютных активов тех, кто остается в России. Масштаб бегства выходит за все разумные границы и имеет уже макрофинансовое значение, оказывая влияние, как на курс, так и финансовую стабильность и общеэкономическую устойчивость.