Падение "русского мира" в Южной Осетии как причина гнойника на границе с Грузией После августовской войны 2008 года Южная Осетия крайне редко попадает в российские новостные ленты, если только по фактам негативных инцидентов. Одними из самых зловещих эпизодов были: смерть советника от РФ по вопросам здравоохранения Игоря Галля с супругой (по официальной версии, супруги погибли от отравления угарным газом) и история с неудавшимся покушением на главреда “Спутник-Южная Осетия” Виталия Раднаева. Из общественно-политических самым знаковым была история с отменой результатов выборов в 2011 году, которая произошла под давлением российских кураторов, они усмотрели в победе экс-министра образования Аллы Джиоевой угрозу из-за ее окружения. С тех пор много воды утекло. Между тем, тихим сапом в республике на протяжении более десяти лет идут процессы отторжения от российского социокультурного влияния. Эти вопросы пущены на самотек. Иметь в южном “подбрюшье” “бесхозное”, хоть и союзное государство и не вести никакой работы по оздоровлению ситуации, по поиску выхода из хронического конфронтационного состояния, - это, как минимум неразумно. Почивать на военно-политических лаврах может быть и комфортно, но за этот комфорт в будущем, возможно, придется заплатить весьма дорого. - Уже вызревает геополитическая проблема на границе Южной Осетии и Грузии, которую с трудом можно предсказать и проанализировать. Годы не ведения системной политико-экономической работы в отношении Южной Осетии привели к рискованному для России и все более усугубляющемуся отдалению республики по всем направлениям: от политики до бытовой культуры. Новая генерация молодых жителей Южной Осетии контактирует с “Русским миром” все больше косвенно, представление о России и русских формируется старшими поколениями и становится все более абстрактным. Анализ событий 2020 года показывает, что государственный кризис и протесты в Южной Осетии были спланированы заранее. Явно прослеживалась рука опытного режиссера, ход событий была уже стандартным для “цветных революций”. Вроде бы внешний эффект от “мини-майдана”, длившегося много месяцев на площади г.Цхинвал и в здании Парламента РЮО, был не особо большой (конечно, не считая смены власти, которая очень многое значит в контексте межгосударственных отношений и надежности союза с Южной Осетией), массовости по сравнению со “Снежной революцией”, а также протестами 2017 года, особо не наблюдалось, но была “сакральная жертва” и еще могли быть жертвы в ходе столкновений между криминальными элементами из группы поддержки Алана Гаглоева и силовиками с другой стороны. Однако кто гарантирует, что в будущем события не пойдут по иному, более серьезному сценарию?