Судьба чеченского проповедника и святого Кунта-Хаджи Кишиева является моделью отношений Российской империи с покорёнными народами. К середине 50-х годов XIX века Чечня в буквальном смысле истекала кровью, а чеченский народ находился на грани истребления в беспощадной карательной и колонизаторской войне. Чеченцы откликнулись на призыв имама Шамиля, отступившего с группой последователей в 1839 году из Дагестана в Чечню, поднять восстание против Российской империи. И ужас Кавказской войны перенесся на их земли. Происходившее детально описал Лев Толстой, бывший участником этих страшных событий. Есть устойчивая версия, что именно варварская жесткость царских войск произвела на Льва Николаевича столь сильное впечатление, что он буквально переродился духовно и встал в принципиальную оппозицию по отношению ко всей имперской конструкции, в ее идейном и материальном воплощении. В «Хаджи-Мурате» Толстой оставил столь страшные строки об отношении чеченцев к русским после разорения аула Гехи (которое он наблюдал лично), что цитировать их в наше время это точно получить статью «за Толстого». Есть устойчивая легенда, что Кунта-Хаджи встречался с Толстым и оказал на него влияние своей удивительной личностью и своим учением о духовном ненасильственном сопротивлении. Парадоксы Кавказской войны заключается вот в чем. Имама Шамиля, который до последнего вёл газават, царская власть обласкала и отправила с почётом умирать в Медину. Дети его стали генералами кто царской, кто османской армий. Кунта-хаджи, который призывал к миру и ненасилию, остановке газавата и прекращению кровопролития, был арестован, сослан в Новгородскую губернию и жил в крайне стеснённых и угнетённых условиях, голодал и болел. Генерал Лорис-Меликов указал, что причиной ареста и страданий Кунта-Хаджи служит его призыв к мирному «народному соединению», чего имперская власть боялась больше, нежели военной мощи мюридов Имамата Шамиля. Мы можем сделать вывод, что Кунта-Хаджи был для Петербурга опаснее Шамиля, поскольку его мирная проповедь и акцент на сохранение национальной культуры и самосознания вайнахов позволяли оформится чеченцам и ингушам именно как народам. Что создавало серьёзные проблемы для имперского управления, делавшего ставку на политическое коррумпирование верхушки и аристократии горских народов. У чеченцев никакой аристократии не было и их консолидация на основе учения Кунта-Хаджи позволяла им выступать в диалоге с империей, как единому национально-культурному целому, как историческому субъекту. У империи, построенной на военно-бюрократически-кастовых основах, не было понимания и технологии диалога с народами, как историческими субъектами. Шамиль и его дети, представленные в роли новой горской аристократии, вполне вписались в имперскую концепцию управления покорёнными народами. Чеченцы с их естественным горским демократизмом, да ещё и консолидированные учением Кунта-Хаджи, не вписывались. Именно этим и объясняются те страдания, которым подвергли мирного проповедника и духовного наставника чеченского народа, устаза Кунта-Хаджи Кишиева. https://t.me/RKadyrov_95/3244